Так что Йосс облегчённо выдыхает, когда оказывается у кромки воды.
Самой трудное она сделала. Теперь осталось только добыть лодку, переправиться на другой берег и…
Охранник, в которого она врезается, не произносит ни слова. Но смотрит при этом так, что Йосс пятится.
Спустя пятнадцать минут, которые ушли на то, чтобы связаться с завучем и доставить Йосс обратно, она сидит в тесноватом кабинете Ольги Сергеевны и думает, что в следующий раз побег стоит планировать более тщательно. Нет, ну почему она не подумала, что после того, как нескольких подопечных Дома — с которыми она не была знакома во время их жизни и уж точно не собирается выяснять подробности их личностей после смерти — нашли мёртвыми, охрана берега будет усилена?! В смысле, почему не подумала об этом в отношении планирования побега. Это же было буквально на поверхности…
— Итак, Йоссора Аммейдо, — пробирающим до костей спокойным голосом начинает Ольга Сергеевна. Помимо голоса обычно в комплекте идёт и суровая, пусть даже и красивая, внешность и строгий костюм, что производит на проштрафившихся учеником убийственной впечатление. Но сегодня завучу, которую подняли с постели, приходится обходиться исключительно голосом. Хотя Йосс не может сказать, что то, что Ольга Сергеевна, которую при разговоре с ней даже краем мысли не получается назвать Выдрой… даром, что обычно так её зовут все от учеников до завхоза, которая, кстати, вполне может составить ей конкуренцию по способности вогнать собеседника в трепет голосом… в вязаной серой кофте и какой-то домашней юбке более мягкая, чем при полном параде. Даже то, что она сейчас сильно заспанная, не особенно меняет ситуацию. Йосс бы даже сказала, что как раз-таки и наоборот. — Побег? Чем же вам так не нравится наше заведение, что вы сбегаете под покровом ночи?
— Днём бы это было сделать ещё более проблематично, — пожимает плечами Йосс, откидываясь на спинку стула. Слишком жёсткую, но сидеть, выпрямившись, она точно не собирается. Вот ещё! Не показывать же Ольге Сергеевне, что её тут боятся! Особенно, если это не так. — Сильно сомневаюсь, что охрана бы просто смотрела, как я покидаю это место…
— И всё же?
— Хочется посмотреть на мир… — подпустив в голос наглой насмешки, которую, в чём Йосс не сомневается, Ольга Сергеевна истолкует правильно. В конце концов, она не в последнюю очередь виновата в том, что Йосс оказалась в этом Доме.
— У вас будет эта возможность через несколько лет, — ровным тоном сообщает Ольга Сергеевна. По дёрнувшемуся уголку губ Йосс понимает, что интонация прочитана верно. И позволяет себе лёгкую улыбку, не рискуя при этом сталкиваться с Ольгой Сергеевной взглядом.
— А я хочу сейчас.
Ольга Сергеевна демонстративно разводит руками. Йосс не менее демонстративно изображает пожатие плечами.
— Это глупо. Сбегать от проблем, Йосс, — вздыхает Ольга Сергеевна, переходя на краткое имя, что вызывает желание надеть ей на голову… ну, хотя бы ведро для мусора. После того, как эта…
— Это проще. И потом — почему вы позволяете сбегать Коту и его друзьям?
— Потому что они всегда возвращаются. И потому, что… — Ольга Сергеевна обрывает себя. Вздыхает, трёт глаза ладонью, задевая пальцами линию роста волос под ободком, отчего тот падает на лицо, а следом за ним и более не удерживаемые тёмные волосы, и поднимается из-за стола. Находит в шкафу две кружки, упаковку чая и сахар. Заваривает чай и пододвигает одну кружку Йосс. Та спокойно обхватывает бока кружки ладонями, игнорируя то, как мгновенно нагревшийся фарфор обжигает кожу, и смотрит на темную поверхность чая. Потому что… Потому что Кот и остальные в Доме на особом счету, и никто и слова им поперёк не скажет. Разумеется. Только вот Йосс так и не может понять, что в них такого, что администрация Дома едва ли не стелется перед ними. Что такого? Кто за ними стоит? Лига? Может, конечно, и они. Но зачем Лиге люди в Доме? — Допьёшь чай и отправляйся к себе. У тебя с завтрашнего дня штрафные работы.
Йосс пожимает плечами. Штрафные? Ну, и пусть.
Не первые в её жизни в этих стенах. И не последние. Всё равно ничего более серьёзного, чем чистка собачьих вольеров — в худшем случае — Ольга Сергеевна ни за что на свете ей не назначит. Не с её комплексом вины перед Йосс и погибшими родителями, с которыми она дружила. И которые погибли из-за… Неважно.
Йосс, обжигаясь, в два глотка допивает чай, вкуса которого не чувствует совершенно — слишком сознание захлестнула память о прошлом — и, поставив кружку с выразительным стуком, от которого Ольга Сергеевна, которая явно тоже погрузилась в воспоминания… едва ли не те же самые, что захватили Йосс, поднимается на ноги и покидает кабинет.