Псих разочаровывает — принимает бумаги и остаётся на месте, погружаясь в чтение. Правда, при этом он подозрительно тих и даже перестаёт покачивать ногой, целиком, кажется, сосредоточившись на том, что содержится на страницах. И Кот понятия не имеет, когда ждать очередного перепада настроения этого человека. И насколько тот будет разрушительным для окружающей действительности.
— Привет, — кивает Кот Эмме, которая обнаруживается рядом со сложенными за ограждением деталями от то ли мотоцикла, то ли чего-то ещё — летом тут постоянно ошиваются несколько любителей собрать транспорт из подручных средств, наплевав при этом и на эстетику, и на здравый смысл, и совершенно точно — на инстинкт самосохранения. Эмма поднимает на него взгляд и кивает. — Поговорим?
— А стоит? — Эмма глазами указывает на Психа.
Который продолжает читать, дёргая себя за прядку волос.
— Его присутствие или отсутствие ничего не меняет, — вздыхает Кот. И сам же соглашается с этими словами. Всё равно же по итогу придётся ставить в известность и Психа, и стерву… и хорошо, если это ограничится ими, а не дойдёт до Хозяина. Тот, конечно, справедлив, но… Впрочем, Кот не отрицает и того, что предпочёл бы первый разговор провести без лишних ушей. Разве что в присутствии Блеза, у которого с самого утра полно дел, так что он сейчас тут отсутствует по уважительной, в принципе, причине. Хотя он успел взять с Кота обещание, не давить на Эмму слишком сильно… Можно подумать, самому Коту этого надо! Он и сам только за то, чтобы отражение была спокойна и счастлива. Но тут уж как получается. Разговор даже в мягких тонах не располагает к обретению душевного равновесия. Совершенно. Особенно, если помнить, чем может обернуться то, что сделала Эмма. — Зачем ты дала им сбежать?
— В то, что я просто вывела этих троих из зала, где им совсем было не место, когда… он… потерял контроль, ты не веришь? — безнадёжно спрашивает Эмма, снимая с крюка велосипедную цепь и проводя одним из звеньев по перекладине. На дереве образуется приличная вмятина. Кот пожимает плечами. Да, версия превосходная. И Блез не далее, чем сегодня же утром, отмазываясь от разговора на троих — остальные приятели во время ритуала вели себя безупречно, что избавляет от необходимости говорить ещё и с ними… да и не несут они такой ответственности, как… — предлагал оставить её официальной. Только вот… — Захотелось. Они, конечно, дурачки, но не заслужили…
— Пф! Признайся хоть себе, — фыркает Кот почти беззлобно. — Ты просто решила убрать подальше эту Йоссору, которая крутилась возле Блеза! — Эмма шипит, отбрасывая цепь, падающую на пол с грохотом. Показательно в большей степени, потому что Кот прекрасно ощущает, что эмоции её далеки от злости именно на него. Да и к блондинке, пытавшейся залезть в штаны Блеза, она явно не испытывает ничего, кроме лёгкой неприязни и жалости. — Бедняжка! Как ты, должно быть…
— О, заткнись, Рин! Сам-то ты почему-то не убил Ника. Пусть и был в шаге от этого. Только вот не желай ты оставить его в живых, ни его сестричка, ни остальные тебя бы не остановили. И не говори мне про то, что он ценный образец — плевать ты на это хотел. Но тем не менее… Или тут дело в девочке?
— Могу сказать, что лично я очень доволен тому, что Кот сумел сдержаться, — певучим голосом сообщает подкравшийся Псих. Кот не вздрагивает. Чем может гордиться. Он скашивает глаза на Психа. Тот пожимает плечами, постукивая скрученными в трубочку бумагами по раскрытой ладони. — Парнишка более чем перспективный. Сейчас Змея его немного подлатает и… Так, ладно, — обрывает сам себя Псих, только на мгновение позволивший себе идиотскую ухмылку. — Это к вам пока что не имеет отношения. Что за сбежавшие? Количество. Имена.
Кот прикрывает глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями. Конечно, было глупо заводить этот разговор в присутствии Психа и надеяться, что тот останется не в курсе. Но Кот надеялся, что Псих, занятый документами от Старца, не станет концентрироваться на чём-то постороннем. Зря.