Лиза скользит взглядом по бесконечным наградам, грамотам и дипломам, которыми увешаны стены, и никак не может сосредоточиться на том, что говорят люди, которые привезли её и Никиту сюда. Мысли упорно снова и снова возвращаются к тому, что произошло несколько — Лиза сейчас не может сказать, сколько конкретно прошло времени с тех пор, как они узнали, потому что время как будто бы слилось в одно нескончаемое мгновение — дней тому назад. К тому, что мамы и папы у них с Никитой больше нет.
Она уже устала плакать — слёз попросту больше нет. Но от этого не становится ни легче, ни понятнее. Что теперь делать? Как… как вернуться домой и знать, что…
Она теснее прижимается к брату, который за всё то время, что они находятся в этом кабинете, даже не пошевелился.
Никита не плакал. Вообще. Просто перестал говорить. И Лиза сходит с ума от молчания. Потому что сама она не решается с ним заговорить. Потому что страшно. Потому что она понятия не имеет, что вообще можно сказать.
Всё это время… как в тумане. Лиза некстати вспоминает похожее выражение в какой-то из прочитанных незадолго до того, как… как это случилось… книжке с глупым романтическим сюжетом и поджимает губы. Слишком неуместно это становится, если пытаться облечь ощущений в слова. Глупо и ни капли не отражает реальность. Как будто бы вообще существуют слова, способные передать то, как ощущает себя человек, потерявший родных.
Лиза чувствует, как горло перехватывает рыданиями, и заставляет себя попытаться думать хоть о чём-то ещё.
Соседка, которая и привезла их двоих сюда, сказала, что родителей убили. Она не стала вдаваться в подробности, и Лиза понятия не имеет, что именно с ними произошло, если маму и папу хоронили в закрытых гробах. Если не позволили даже толком попрощаться — перед глазами встаёт пустое кладбище, где теперь стоит один на двоих временный памятник — соседка сказала, что сделает всё, как надо чуть позже. Что-то она ещё говорила про то, что земля на кладбище подорожала просто неприлично… почему-то это врезалось в память так, что никак не получается сейчас выкинуть. Но мысли крутятся около самого произошедшего. Лиза никак не может понять, кому могло понадобиться убивать их с Никитой родителей. Вернее… Нет. Она понимает, что папа и мама своими расследованиями сделали жизнь многих злодеев в городе тяжелее. Многие благодаря этому отправились за решётку, если и вовсе не распрощались с жизнью. Но… но она никогда не могла даже представить, что кто-то из этих людей может пожелать убить… Хотя, наверное, надо было задуматься.
Всё же их журналистские расследования испортили жизнь многим — папа всегда с гордостью говорил, что его работа не даёт злу этого города чувствовать себя полностью безнаказанным. Неужели… Но кто?
— И всё же. Неужели нет никакой возможности оставить детей в их доме? — врывается в размышления раздражённый голос тёти Нины. Соседки, которая взялась помогать им после… после всего. Она организовала похороны, помогла с поминками. И сейчас занимается тем, как Лиза и Никита будут жить дальше. Хотя Лизе откровенно наплевать на то, как именно они будут жить. Просто хочет, чтобы их, наконец, оставили в покое и позволили… — Они уже почти достигли первого совершеннолетия, и я…
— Почти, — уточняет хозяин кабинета. Лиза окидывает его быстрым взглядом, но зацепиться в его внешности совершенно не за что. Абсолютно блёклый человек. И голос у него такой же бесцветный. Рыба. Бесцветная и бессмысленная рыба. — Кто, скажите, будет следить за тем, чтобы дети сумели адаптироваться в жизни? Вы ведь знаете, что именно после первого совершеннолетия начинает в полной мере раскрываться магия? В их окружении есть люди, способные сдержать её, если всплеск пойдёт слишком сильным? И это я сейчас опускаю факт того, насколько они травмированы случившимся. Вы ведь не думаете, что подобное пройдёт бесследно? Вы можете спрогнозировать, как факт смерти родителей скажется на магии?
— Согласно заключениям врачей эти дети неспособны к магии, — возражает тётя Нина, потрясая пачкой документов. Лиза думает, что в первый раз в жизни, наверное, аргумент про отсутствие магических способностей является плюсом. Обычно это всегда подавалось как недостаток. Но неужели и в владении магией есть что-то, что может быть плохим?
— У многих выдающихся магов нашего города… да и не только его… в детстве наблюдалось полное отсутствие способностей, — всё тем же ровным тоном замечает мужчина. Лиза против воли вспоминает биографии некоторых таких личностей. И тут же заставляет себя хоть как-то сосредоточиться на разговоре. Потому что мысль неуместная. Особенно в тех обстоятельствах, в которых они с Никитой сейчас. Ну, нельзя же, потеряв самых близких людей, предаваться размышлениям о чём-то настолько незначительном, как чужие способности к магии! — И только благодаря сильному стрессу спящие способности проявились. Вы же не станете отрицать, что ситуация, в которой оказались эти дети, в достаточной степени стрессовая?