Она подхватывает сумку, которую ранее кинула на скамейку остановки, и под стук каблуков подаренных Милли туфель — ношеных, конечно, но уж точно не Алёне сейчас обращать на такое внимание — спускается к пропускному пункту.
По словам Милли раньше пункт был только один — на другой стороне этого перешейка. Но теперь, после того, как не так давно здесь сначала пропали, а потом были найдены мёртвыми несколько подопечных Дома, охрану усилили. Что, спрашивается, мешало администрации Дома сделать это раньше Алёна не имеет понятия. Впрочем, если вспомнить, как обстояли дела с охраной в её родном детдоме, то тут всё ещё не так уж и плохо. По крайней мере она вообще есть.
Хотя Алёна в принципе не понимает, почему в таком месте, как осколок вообще кто-то заморачивается охраной и прочим. Учитывая, что их всех и так охраняют снаружи. Или среди местных доверия ноль? Хотя… Алёна ещё не до конца разобралась в том, что вообще из себя представляет этот город. Она встряхивает головой, от чего падает ободок, и волосы тут же принимаются лезть в глаза. Приходится потратить время на то, чтобы хоть как-то привести причёску в порядок. Получается не очень, и Алёна думает, что, быть может, имеет смысл отрастить волосы подлиннее, чтобы хотя бы собирать их в хвост.
На пропускном пункте её осматривают так, что Алёна ощущает, как будто бы её сейчас просканировали до самых костей скелета. Она давит желание передёрнуть плечами и морщится от появившегося от таких настойчивых взглядов зуда. Эх, если бы эти охранники смотрели на неё так с целью познакомиться! Так ведь нет же… даже самооценка как-то падать начинает.
Дорогу до второго пропускного пункта она преодолевает, до предела сдвинув лопатки и ставя ноги по струночке, как лучшая из моделей на подиуме.
Чтобы эти, на пропуске, знали, шанс познакомиться с какой красоткой навсегда потеряли!
И только оказавшись на территории островка, Алёна выдыхает. Не то, чтобы она надеялась, что теперь её не рассматривают — разумеется, думать так было бы верхом глупости с её стороны — но по крайней мере теперь она не ощущает эти взгляды всей кожей. Хотя, вероятно, это-то как раз-таки и плохо. Потому что теперь она не знает, кто и насколько пристально за ней смотрит. Впрочем, вряд ли с ней сделают что-то плохое. По крайней мере — не сразу… Да, это безусловно утешает.
Алёна бодро шагает по укатанной до каменного состояния земле, даже не пытаясь представить себе, во что тут превращается дорога во время дождей и осенней распутицы — а то, что смена времён года тут более-менее схожа с земной, Алёна уже успела выяснить. Надо полагать, грязь тут такая в это время, что… Что ж. Остаётся надеяться, что лично ей не придётся гулять по подобной красоте. Всё же она ведь уборщицей планирует устроиться, а не дворником, так?
Хотя, учитывая, что дети… ну, не совсем дети, но… а как вообще стоит называть сирот, которые дожидаются своего второго совершеннолетия, которое наступает, если Алёна правильно помнит, в двадцать два года?.. Ох, наверное, это всё же не так уж и важно. Важно то, что эти самые вчерашние подростки явно не будут сильно заморачиваться и начнут разносить осеннюю грязь по всем помещениям. А ей, между прочим, явно придётся всё это мыть! Хорошо, если не только ей… Ну, не может же на весь этот Лиственный Дом, который — Алёна смотрела — представляет из себя комплекс из пяти зданий плюс подсобные постройки, быть только одна уборщица? Ведь так?
Впрочем, плевать на грязь до того момента, пока она не встретится с ней лично. То есть, уже скоро… но всё же ещё не теперь. Так что сейчас лучше посмотреть на то, что вокруг. Алёна вертит головой, даже восхищаясь красотой золотой осени в отдельно взятом лесу. Всё же с этой жизнью, которая взрослая и самостоятельная, она так давно не была нигде дальше ближайшего скверика возле дома. Даже с бывшим… Алёна зло выдыхает, думая, что стоит перестать поминать его к месту и не к месту. Два месяца прошло с их последней встречи, если не больше. Пора бы и вычеркнуть его из памяти. Алёна тянет за молнию, распахивая кожаную куртку, в которой по такому времени всё же слишком жарко. И вертит головой, стараясь отвлечься на красоту вокруг. Не сказать, чтобы осень была хоть когда-то её любимым временем года — Марине всегда была больше по душе весна — но то, что оттенки золота и красного, перетекающие друг в друга, прекрасны, она признаёт. Как и то, что место вполне достойно того, чтобы быть запечатлённым на полотне. Жаль, конечно, что сама она не умеет рисовать.