Стена Дома Листьев появляется внезапно. Алёна едва не спотыкается, когда понимает, что в любовании природой и попытках отвлечься от неприятных воспоминаний так далеко ушла в мысли, что перестала обращать внимание на что-либо вокруг. Она останавливается и некоторое время смотрит на серую стену, пытаясь понять, вписывается она в пейзаж или нет. Но так ничего и не решает по итогу. Ну, не дано ей, как Дане, воспринимать мир… художественно.
Потом ещё раз окидывает стену взглядом. На этот раз прикидывая, откуда потом стоит начинать искать артефакт.
Глупо. Алёна усмехается и качает головой, отчего ободок соскальзывает с волос. Приходится сначала с шипением выпутывать его из прядей, а потом надевать обратно. Глупо. И ободок, и попытка что-то там определить, не зная, что вообще встретит её внутри.
А внутри Дом Листьев до боли напоминает родной детдом. Те же корпуса — серые, невзрачные. Причём ощущение серости не проходи даже при том, что на стенах висят картины, и, в принципе, всё даже уютно. Но всё равно даже бежевые стены и ковры на полу не меняют восприятия. Впрочем, к этому Алёна уже немного подготовилась ещё во время изучения всего, что смогла найти, готовясь к поездке. К серости, в смысле. Но вот ощущение ненужности, висящее над детьми… в смысле — над почти уже взрослыми, конечно — заставляет ёжиться. И приходится прикладывать усилия, чтобы не сгорбиться… Она заставляет себя переключиться на другое. Например, попытаться всё же осознать это самое двухступенчатое совершеннолетие, которое ещё не до конца понятно. Почему тех, кто достиг восемнадцати лет, всё ещё нельзя считать полностью совершеннолетними? Причём, как альф с омегами, с которыми всё более-менее понятно — там дело в созревании и прочей репродуктивной фигне, в которой Алёне ввиду того, что она не имеет к ним ни малейшего отношения и вряд ли когда-либо будет, совершенно не хочется разбираться — то за что страдают беты понять сложно. Им-то не нужно учиться держать себя в руках, когда рядом кто-то не может удержать феромоны под контролем! За компанию, что ли? Чтобы никому обидно не было? Алёна качает головой и обращается к первому попавшемуся охраннику с просьбой проводить её к директору. Тот корчит такую рожу, что сразу становится понятно, что он думает о просьбе, о самой Алёне и, вероятно, о директоре, но всё же сопровождает её до одного из зданий, заводит внутрь, и махнув рукой в сторону дальнего конца коридора, испаряется раньше, чем Алёна успевает его хотя бы поблагодарить.
Разговор с директором производит впечатление… просто производит впечатление. Не самое хорошее, если говорить честно. Потому что Алёне кажется, что директор этого заведения является братом тому охраннику если не по крови, то уж точно по духу! Он отделался от Алёны после пары дежурных фраз, предпочтя сбагрить её на руки завхоза и пожелал приятной работы в их дружном коллективе.
Блеск!
На ум приходит анекдот про склоченный коллектив. И Алёна только надеется, что если это даже и окажется правдой, то её разборки и местные интриги обойдут стороной. Ну, не готова она тратить нервы на подобное. И вообще — какое кому дело до того, чью сторону может принять простая уборщица? Хорошо, если так.
Но всё же такое пренебрежение со стороны директора к своим подчинённым вызывает вопросы.
Впрочем… если учесть, что непосредственной начальницей Алёны теперь является именно завхоз, то определённая доля здравого смысла в этом точно была. Наверное. Во всяком случае Алёне хочется так думать. А то разочаровываться в новом начальстве прямо с порога как-то было бы слишком.
Алёна следует за низенькой женщиной с лицом, всему миру сообщающем об усталости — одни круги под блёклыми глазами чего стоят! — и старается вслушиваться в то, что она говорит.
А говорит госпожа Маргарет Грин коротко, отрывисто… неприятно. Но исключительно по делу. Что Алёну вполне устраивает. Потому что к задушевным разговорам она совершенно точно не готова. И из-за нежелания, чтобы в её личную жизнь влезали посторонние, и из-за недостаточного всё ещё словарного запаса. Последнее даже важнее.
Так что она кивает на каждое слово, падающее приказом ей на плечи, и старается запомнить важную информацию. Подсобка с тряпками, мётлами и прочими орудиями труда, склад с чистым бельём, котельная, прачечная… Склад продуктовый, к которому почему-то Алёна теперь тоже имеет некоторое отношение. Хотя, кажется, поддержанием чистоты на кухне занимается совершенно отдельная девушка, и именно Алёна не должна с этим соприкасаться. Впрочем, ничего удивительного — Алёна за то немногое время, что успела проработать на Земле, успела уяснить, что ни один работодатель не станет указывать все тонкости работы. А то рискует ни в жизнь не дождаться ни одного желающего на него поработать. Так что… Можно порадоваться и тому, что помимо неё тут ещё штук пять уборщиц. И то прекрасно.