— Так что? Вам всё понятно? — врывается в её мысли голос Маргарет, остановившейся в дверях комнаты, которая теперь будет принадлежать Алёне. Алёна вздрагивает и торопливо кивает. Они сейчас стоят рядом с дверью комнаты, которую Алёна будет отныне занимать всё то время, что проведёт здесь в качестве уборщицы. И это, надо признать, гораздо большее, чем можно было себе представить. Потому что — собственная комната, которую не надо делить с другими коллегами… это просто счастье! Пусть даже она на первом этаже, а от окна даже сейчас, в самом начале осени, ощутимо тянет холодом… надо будет потом что-то с этим сделать, кстати… Пусть даже душевая тут и одна на всех. Но это как раз и мелочи. — Если не секрет — почему вы решили работать у нас?
— Потому что… — Алёна жмурится, пытаясь сообразить, насколько откровенной можно быть сейчас. Если она хочет расположить к себе начальство — а от этого зависит, между прочим, то, насколько комфортно ей будет тут находиться — надо постараться создать образ… Только вот какой конкретно? Некоторым начальникам нравится, когда подчинённые заглядывают к ним в рот и исполняют любые прихоти. А другим — самостоятельные. А есть ещё… много кто. И вот к какому типу относится Маргарет Грин? Как же жаль, что Милли и её знакомый, личность которого так и осталась для Алёны нераскрытой, не предоставили инфу на тех, с кем Алёне придётся контактировать! — Потому что в силу обстоятельств… — Алёна запинается, с трудом подбирая слова. И только теперь понимает, насколько Милли была права, говоря, что ни на что, кроме этой работы она пока что не способна. Что ж. Надо постараться и изменить это. — В силу обстоятельств сейчас это единственное, что я могу делать. Мне бы, конечно, хотелось более… эм… престижную работу, но я понимаю, что до этого момента мне надо подтянуть знания по многим областям… во многих областях.
Она не знает, получилось ли у неё сейчас быть убедительной, но Маргарет Грин кивает и уходит, оставляя Алёну наедине с собой.
Алёна закрывает дверь комнатушки, отметив, что тут и правда есть всё, что может понадобиться… если не ожидать роскоши, разумеется. Кровать, шкаф, пара полок. Зеркало, стол и стул. Прекрасно. Это даже больше, чем было в её квартирке, полученной после выпуска из детдома. И которая теперь принадлежит этому ублюдку… Алёна развешивает одежду в шкафу, переодевается в более свободные штаны и футболку и подходит к окну. И принимается осматривать его. Надо выяснить, откуда именно тянет… А о том, где именно искать артефакт, так зачем-то нужный Милли, она сейчас думать не хочет. Всё равно до тех пор, пока не будет составлен хотя бы начерно план Дома, пытаться что-то в нём найти не имеет смысла.
Алёна опускается на скрипнувшую кровать и прикрывает глаза, заставляя себя поверить в то, что она тут не просто уборщица, а агент под прикрытием, ищущий… Алёна громко фыркает и качает головой от нелепости этого образа.
IV
Осколок. Район дно. Дом Листьев. 12 сентября 2347 года от заселения планеты. 11:16 по местному времени.
На острове, где расположен Дом Листьев, Эдгар не бывал ни разу за всю свою жизнь. Что, впрочем, и понятно — до семнадцати лет он жил в Старом городе, откуда, конечно, выезжал, если была необходимость, но старый лидер «Светоча» ни разу не отправлял его именно в дно, а потом… сначала психушка, потом двоюродный дед, решивший взять на себя его реабилитацию, попытка как-то обустроить собственную жизнь, потом… Так что не до посещения достопримечательностей как-то было. В особенности таких, как этот остров, про который страшных историй ходит немногим больше, чем достаточно. Собственно говоря, Эдгар и теперь бы предпочёл быть дома. Может, спуститься в бар, что находится в подвале дома, и познакомиться с парочкой девчонок, которые не имеют ничего против секса без обязательств. Ну, либо можно было бы попробовать покатить к Ольге… с закономерным, увы, результатом. Но уж точно не тащится едва ли не на другой конец города в приют для ожидающих второго совершеннолетия. Потому что Эдгар сильно сомневается, что тут можно увидеть хоть что-то хорошее. Даже если бы не было этой истории с пропавшими и погибшими подростками.
Эдгар замирает на середине перешейка, соединяющего остров и остальной город, ощущая, как его накрывает.
Это… похоже вязкое облако, которое окутывает с головой, не давая сделать ни вдоха. Эдгар встряхивает головой, пытаясь прогнать ощущение, после которого гарантировано придёт боль. Он медленно поднимает руку, взъерошивая волосы. Идти дальше не хочется совершенно. Это… как будто бы нырнуть в чан с киселём, в котором плавают трупы в разных стадиях разложения. К горлу подкатывает тошнота, которая только усиливается, когда вместе с вязкостью воздуха накатывает лёгкий гнилостный запах и тонкий разноголосый шёпот, вливающийся в уши. Хочется поддаться слабости и прижать к ушам ладони. А потом развернуться и бежать отсюда так быстро, как это только возможно.