Вот сейчас самое время повернуть назад, связаться с той отвратительной дамой и сообщить ей, что отказывается от дела, и… Ага. И задаток, половина которого уже пущена в дело, отдать. Глупости, конечно. Никогда он себе подобного не позволит. И не потому, что придётся расставаться с деньгами и дать знать коллегам по ремеслу, что он позволил себе слабость, что автоматически сдвигает его с нынешнего места если не во главе их компании, то близко к оному. Вовсе нет. Но Эдгар вполне обосновано опасается, что с его-то репутацией подобная выходка — учитывая вмешательство Ольги, которое не могло не привлечь к себе внимания со стороны определённых структур — может обернуться заключением. В лучшем случае. Всё же город очень плохо забывает прошлое своих жителей. И крайне суров к тем, кто осмелился попасться. Так что в любом случае придётся идти теперь до конца. Каким бы он ни был.
Только вот… Как выдержать тут хотя бы один час?
Эдгар заставляет себя идти в прежнем темпе — не ускоряя и не замедляя шага — но с каждой секундой кожей, кровью и костями ощущает, как его всё сильнее опутывает липкий склизкий кокон, сдавливающий голову. Кажется, что теперь в уши и глаза вливается мерзкая жижа. Холодная, как кровь мертвеца.
Давно он не ощущал этого.
Семнадцать лет.
Правда, тогда сила города воспринималась немного… иначе. Хотя с тех пор он ни разу и не были в Старом городе. Собственно, после зачистки, устроенной властями, в Старом городе не был ни один человек. Наверное. Потому что если воспринимать то, что он видел в снах не так давно, нашлись смельчаки из числа старых соратников мёртвого ныне лидера, сумевших пробраться через все кордоны и не побоявшихся силы того места. Хотя — им ли, взращенным на этой отраве, её бояться?
Но тогда почему сам Эдгар не в состоянии воспринимать это хоть как-то нормально? Ведь он из числа тех, кто впитывал это с рождения! Так отчего…
Эдгар вздыхает, пытаясь примириться с мыслью, что теперь до того момента, пока он не выполнит заказ, ему придётся как-то сосуществовать с… этим. А ведь даже капли силы, которая, разумеется, неоднородна и имеет немного разную природу, но так или иначе созвучна с той, что берёт исток в Старом городе… даже капли этой силы, что в любом случае проникают в воздух в во всём городе, вызывают такие кошмары, от которых Эдгар по несколько часов — в лучшем случае — приходит в себя. Это не говоря про более позитивные с точки зрения сути города картинки. Вроде того сна с новым хозяином «Светоча»… если, конечно, сон был правдив. В чём Эдгар почти и не сомневается.
Правда, при этом он так до конца и не может ответить самому себе, почему не предпринял хоть что-то. Ведь… ведь любой добропорядочный горожанин — пусть даже к жителям Осколка подобное определение в принципе не применимо — должен был бы сообщить о любых движениях в отношении «Светоча». Ведь никто же не хочет возрождения этого кошмара, не правда ли?
Ведь именно так должен мыслить любой обыватель?
Да. Именно так.
Только вот Эдгар, как ни противно это ему признавать, с трудом может отнести себя к обывателям. И к добропорядочным. Пусть даже он и не мечтает о возрождении «Светоча»… конечно, нет. Но сдавать бывших соратников, даже если он половину из них терпеть не может, Эдгар не станет. Пусть, если им угодно, стражи порядка города сами напрягаются.
По крайней мере до тех пор, пока бывшие друзья не перейдут черту.
Эдгар перешагивает через явно не так давно упавшую ветку, и думает, что очень повезло всем — в особенности администрации Лиственного — что в тот момент, когда она упала, мимо не проходил никто. В противном случае могло бы быть… весело. В лучшем для всех случае — ушибы. Про худший можно не думать. Эдгар усмехается. Местным и событий конца лета должно было хватить…
А можно ли считать пересечением черты тот сон? Ведь новый хозяин и… Змея — Эдгар и в мыслях сейчас не хочет называть имени третьего из увиденных им тогда людей, чтобы не призвать его сюда ненароком, пусть даже слухи о подобных способностях в его отношении и были всего лишь слухами — явно занимаются не тем, что… та груда трупов в зале слишком красноречиво говорит о их роде занятий. Но… Но как вообще можно сослаться на сон?! Учитывая его тесное общение с психиатрами и не один год, проведённый в не самом весёлом заведении города. Можно подумать, его словам прямо так и поверят. Даже если наплевать на психический статус — кто поверит бывшему преступнику? Пусть тот и исправился, как говорят, и оказывает — не бесплатную, разумеется — помощь правосудию. Нет уж. Так рисковать своей репутацией, которая и без того далека от идеальной, Эдгар не собирается.