Впереди, там, где теней особенно много — там, куда отсветы пламени факелов почти не дотягиваются — что-то… Что-то, что видеть не хочется совершенно. Но он знает, что должен. Вернее… что-то внутри него знает, что нужно увидеть собственными глазами. Понять. Принять. Потому он позволяет себе подчиниться тому, что его ведёт, и просто скользит по коридорам туда, где…
Это место никогда ему не нравилось. Даже при том, что он ни разу за то время, что провёл рядом с этими людьми… хотя большинство вряд ли согласятся с тем, что их можно приравнивать к людям… не видел ничего, что могло бы вызвать подобную реакцию. Но… интуиция? Быть может.
Коридор сворачивает под прямым углом, из-за чего в прошлом ни разу не удавалось подготовиться к тому, что увидишь. Как и сейчас.
Хотя стоит признать, что в том самом прошлом ему никогда не открывалась настолько впечатляющая картина… Будь у него похуже с нервами, сейчас бы он…
Зал, огромный настолько, что даже и не верится, что когда-то предки вырыли его собственноручно, сейчас погружён в почти полную темноту, хотя, как припоминается сейчас, в дневное время он почти всегда пронизан солнечными лучами благодаря сложной системе зеркал. Впрочем, оно и к лучшему… наверное. По крайней мере — кровь, которая местами явно успела запечься, в темноте… в частичной темноте, поскольку для таких, как он, полной нет и быть не может… не видна. Почти. Но и этого почти уже достаточно, чтобы… Он морщится. Нарочито, пытаясь за счёт некоторой театральности унять и разыгравшееся некстати воображение, и реакцию организма. Что получается лишь отчасти, конечно, но уже и это можно считать поводом для гордости. Перед самим собой хотя бы.
Он медленно обходит зал по кругу, вспоминая, что днём тот искриться белизной камня, который… который тоже та ещё загадка. Потому что в пределах города не было ни одного места, откуда строители могли бы его взять. И, насколько он помнит, никто и никогда ничего не привозил в это место для строительства.
Никому бы и в голову это не пришло! Ни во времена, когда город утратил первоначальное название, став набором цифр в реестре… ну, или осколком в речи некоторых местных — уже местных — жителей, ни раньше. Тогда, если записи, из которых он почерпнул эти не очень-то и нужные в жизни знания, верны, хозяева этого места предпочитали не контактировать ни с кем из тех, кто не принадлежал к их роду или покидать выбранную для проживания территорию. Да, впрочем, никто особо и не стремился с ними общаться. Огородили место, где ныне расположено то, что нынешние жители этих мест зовут Старым городом, валом из земли, камня и обережных знаков, и настрого запретили кому бы то ни было приближаться к проклятому по их мнению месту.
На радость хозяевам, надо полагать.
Хотя он в чём-то их даже понимает.
Он идёт медленно, нарочито глядя перед собой. Только бы не видеть, пусть даже в темноте это и не настолько отчётливо, то, что находится в центре огромного зала. Но при этом невольно думает, почему тела принесли именно сюда. Неужели у новых лидеров… организации… не нашлось более подходящего места для подобного? Такого, присутствие в котором трупов не оскорбляло бы прошлое?! Он чуть слышно шипит сквозь зубы, понимая, что, как и всегда, не сумел удержать эмоции, происхождение которых по идее для любого добропорядочного горожанина — пусть даже добропорядочность и ссыльные преступники крайне плохо уживаются между собой — попросту невозможно. Потому что злит его сейчас не то, что по вине так и не добитого «Светоча» опять погибло множество людей — плевать ему на этих неизвестных… если они не сумели сохранить свою жизнь, то недостойны ни сострадания, ни памяти. Злит его то, что при этом новые лидеры осмелились осквернить этими телами место, которое всегда считалось если и не священным, то уж точно особым. И уж здесь совершенно точно не место такой грязи, как ничтожества, убитые… Ему не интересно, как именно и почему их убили. Достаточно и того, что это свершилось…
А ведь такие мысли… если бы о них узнала Элнийа, то точно бы отправила в клинику! А вот кое-кто другой бы точно порадовался. Если, конечно, этот кое-кто… эти кое-кто, если быть точным, выжили. Хотя, учитывая то, что он сейчас видит, можно считать именно так. Потому что уж кто-кто, а эти… люди… всегда были живучими. Даже для того ада, который произошёл семнадцать лет тому назад.
Он встряхивает головой, чтобы выкинуть всё лишнее, и едва не летит на пол, споткнувшись обо что-то. Обо что конкретно — знать совершенно не хочется. Достаточно и того, что в центре зала валяются трупы. Да и запах… сладковатый мерзкий запашок, который почему-то он почувствовал лишь теперь. Возможно, это связано с местом, где он сейчас находится. Возможно. А быть может, что и…