— Мне?! При том, что это именно Эмма повела себя неадекватно? — Лиза подаётся вперёд, одновременно поражаясь тому, что вообще начала спорить по этому поводу. Но само то, что, кажется, завуч собирается закрыть глаза на недопустимое поведение одной из подопечных, возмущает до такой степени, что не получается привычно отсидеться в стороне. Хотя и то, что она не смогла смолчать во время конфликта с Эммой…
— Елизавета, — вздыхает Ольга Сергеевна, отрываясь от того, что пишет. Тяжело так вздыхает. Как будто бы её смертельно достало всё на свете. — Вам стоит обходить Эмму Вебер и её друзей стороной настолько, насколько это возможно. И уж точно не размышлять на тему того, заслуживает ли она наказаний. В противном случае ваша жизнь здесь вряд ли будет лёгкой.
— Вы..?
— Вам повезёт, если последствиями вашей… неосмотрительности… буду заниматься я, — пожимает плечами Ольга Сергеевна. И Лиза только и может, что поражаться такой откровенности. И тому, что, кажется, Эмме Вебер и правда всё сойдёт с рук. И вероятно, что она об этом прекрасно знает. Потому и ведёт себя как… Только вот Лиза не понимает, как к этому вообще стоит относиться. Вернее — стоит ли показывать это самое отношение окружающим? Тем временем Ольга Сергеевна прикладывает к листу печать, а потом протягивает Лизе. — Итак. Вашей обязанностью на ближайшие десять дней будет чистка вольера для собак. Приказ передадите акаре Грин.
— Да. — Лиза принимает лист, склоняет голову, заставляя себя не спорить. В конце концов, она всё равно не сможет переубедить эту женщину с усталыми тёмными глазами и чуть заметной сединой в таких же тёмных волосах. Да и не только её, вероятно. Хотя Лиза ещё и не знает, как остальные относятся к этой самой Эмме. Может быть, всё ещё не настолько и плохо…
Она поднимается со стула и медленно покидает кабинет.
Теперь надо выяснить, где именно находится этот самый вольер. Вернее — где кабинет госпожи Грин, которая и должна показать, куда нужно идти.
*обращение к бете
VI
Осколок. Район дна. Дом Листьев. 20 сентября 2347 года от заселения планеты. 23:16 по местному времени.
Никита бросает взгляд на пока ещё чистое, но явно собирающееся затянуться тучами небо, задерживается на поднявшейся над деревьями яркой жёлтой луне и, зябко ёжась, жалеет, что не надел что-то потеплее джинсовой курточки. Он косится на выходящее на эту сторону окно комнаты, морщится, признавая, что возвращаться и переодеваться будет стопроцентной глупостью с его стороны, и сбегает по ступенькам крыльца. Он быстрым шагом пересекает двор, стараясь скрыться от возможных взглядов охранников и всех тех, кто вообще может оказаться в такое время за пределами корпусов. Хотя, насколько он успел заметить за те несколько дней, что провёл в Доме Листьев, его… хм… товарищи по несчастью действительно стараются не покидать корпуса после захода солнца. За исключением некой компании во главе с Котом, которые, если верить слухам, шатаются, где вздумается в любое время дня и ночи. Но это — если, конечно, правда — исключение из правил. Всё большинство предпочитает отсиживаться в стенах корпуса. Что не очень-то и удивляет, вообще-то. Всё же в осколке ночь совершенно не то время, чтобы посвящать его прогулками под луной. Если у тебя под рукой нет поделок вроде тех, что носят кошки Незрячего, разумеется. Хотя, наверное, где-нибудь в других местах мира это и возможно… если судить потому, что пишут в книгах.
Наверное, это безумно интересно — увидеть, каким может быть город ночью…
Никита вздёргивает верхнюю губу в подобии оскала. Смешно, да. Раньше, до того, как родители умерли, он мечтал оказаться где-нибудь за пределами осколка. Узнать, что из себя представляет этот мир, познакомиться с интересными людьми, которые не будут связаны с бандами в том или ином проявлении… Не то, чтобы он мог бы сейчас назвать хотя бы одного из тех, с кем лично знаком, представителем этих самых банд, конечно, но только вот не в городе, куда сотни лет ссылают преступников, искать законопослушного гражданина. Все так или иначе, но прибиваются к какой-нибудь… организации. И остаётся только надеяться, что оная не имеет привычки пускать своих людей в расход.
Никита вздыхает. Мама и папа всегда придерживались нейтралитета. С одинаковым упорством обличая всех. За что — Никита ни капли в этом не сомневается — и поплатились собственными жизнями. И, наверное, стоило бы сделать вывод, что правильно было бы либо найти себе покровителя, либо действовать как эти… как их там?.. Библиотекари. Про которых известно только то, что они существуют. Но и всё. Ни количество участников этого общества или организации, ни тем более имён. Наверное, только это и позволяет им сохранять жизни и оставаться нейтральными. В отличие от погибши родителей.