Хотя…
Библиотекари, насколько Никита знает, действительно в какой-то степени нейтральны. Они торгуют информацией с любым, кто за неё способен заплатить. И при этом не гнушаются методами добычи этой самой информации — если верить слухам. А ещё кто-то время от времени выкладывает в свободный доступ иллюзория такое, что потом город на ушах стоит. Так, например, Никита знает, что рассветники уже два с лишним года ищут того, кто слил информацию про их особенно яркие преступления, доказательства по которым безуспешно пытались найти десять, если не более, лет до того. А лет пять тому назад в иллюзории появилась информация о причастности Лиги к торговле людьми… не то, чтобы кто-то и до того сомневался в их запятнанности, конечно… В обнародованных документах указывалось на один симпатичный — ныне закрытый для посещения по причине пропажи официальных хозяев — особнячок в усадьбе, что вызвало ещё большую волну интереса, учитывая то, насколько мирным и непричастным к чем бы то ни было районом она считается, где содержали девочек, самой молодой из которых едва только исполнилось тринадцать, для последующей продажи. Хотя папа, освещавший этот скандал в блоге, говорил, что некоторым из девочек даже повезло — их покупали в качестве компаньонок для богатых старух. И кое-кто из этих старух даже завещал — видимо, за хорошую работу — купленным фактически рабыням неплохое наследство.
Основной массе, конечно, везло гораздо меньше…
Но при этом библиотекарей даже после таких выходок не трогают. Видимо, потому, что, если Никита правильно помнит то, что однажды читал в записях папы, эти люди слишком ценны теми знаниями, которыми обладают, чтобы… Ну, либо их нейтральность только на словах, а в действительности они тоже давно продались кому-то из по-настоящему серьёзных игроков.
Не администрации, учитывая то, что и по их грешкам время от времени всплывали документы. И не Лиге.
Никита, передвигаясь по самым затемнённым участкам двора, добирается до стены и прикладывает к ней ладонь, ожидаемо чувствуя холод камня. Потом пару раз пинает стену носком кроссовка, натягивает на голову капюшон, в большей степени пытаясь уберечь голову от начавшего всё-таки крапать дождя, чем надеясь таким образом сохранить инкогнито. Потому что охране будет совершенно точно плевать, кто он, если его обнаружат за пределами корпуса.
Он же не тот самый Кот, про которого с восторженным придыханием рассказывали Винс и Берт, с которыми он познакомился в день прибытия в Дом. Никита качает головой. Он пока что не видел лично ни Кота, ни его друзей, но успел наслушаться столько, что кажется, будто бы местные воспринимают его едва ли не как божество. И поэтому совершенно не горит желанием встретиться с ним лично. И он вынужденно признаёт, что чувствует некоторую зависть к человеку, которому позволяется едва ли не всё на свете. Хоть покидать Дом, хоть творить на его территории всё, что заблагорассудится.
Никита качает головой, поворачивая влево, чтобы добраться до того места, из-за которого, собственно говоря, и выбрался почти ночью на улицу. Мысли же продолжают крутиться вокруг Кота и его привилегированного положения. Верить в такое… сложно. Нет, разумеется, он прекрасно помнит, что у учителей бывают любимчики, на чьи выходки запросто закрывают глаза — такие были, например, в одном из классов в параллели, где эти самые любимчики запросто травили тех, кто послабее, и никто не говорил им даже слова против — но даже в этом случае должны быть рамки. И ряд ли в них вписывается то, что Берт рассказывал про якобы подслушанный одним из его знакомых разговор этого самого неизвестного Никите Кота и директора, в котором Кот едва ли не приказывал директору что-то сделать — Никита не особенно и вслушивался в подробности, не считая историю правдивой. Тем более, что Берт это не собственными ушами слышал, а передавал с чужих слов.
Конечно, если у Кота есть на директора компромат, то… но тогда тот бы, наверное, просто постарался сплавить неудобного подопечного куда-нибудь в другое заведение, а не спешил исполнять чужие прихоти… ведь так?
Никита останавливается рядом с башенкой, которую постоянно теперь видит из окна комнаты. И это вообще ни разу не радует. Потому что есть в ней что-то… что-то, из-за чего он не может перестать о ней думать, как только глаз случайно ловит её даже мельком. Странно при этом, что ни Винс, ни Берт ничего такого про эту башенку не знают. Когда он задал им вопрос, оба парня просто пожали плечами. И только и смогли вспомнить, что по какой-то причине башенка игнорируется охраной, для которой, собственно говоря, и предназначена. Они попросту обходят её по внешней стороне, не заходя внутрь. И это странно. Но не настолько, чтобы привлекать чьё-либо внимание, видимо.