— Почему он уволился? — Сэмми надеется, что это не слишком подозрительный вопрос. Но тем не менее она старается сгладить излишнюю прямоту: — Простите, если я слишком… Но мне и правда это интересно. Это было связано с теми событиями, которые…
— Насколько мне известно — нет, — пожимает плечами психолог, в упор глядя на Сэмми почти белыми глазами. И она чувствует приступ отвращения. — Семейные обстоятельства. И — обострение заболевания, о котором я позволю себе умолчать. Всё же не стоит такой юной девушке узнавать такие некрасивые подробности.
Сэмми вздыхает, понимая, что больше — по крайней мере, сейчас — она вытянуть не сумеет. Поэтому она вежливо улыбается и желает психологу хорошего дня. И смотрит, как тот скрывается за поворотом. И только после этого входит в библиотеку, плотно прикрывает двери и решительно направляется к столу с давно заждавшимися её заварными колечками.
***
Осколок. Район дна. Дом Листьев. 20 сентября 2347 года от заселения планеты. 14:47 по местному времени.
Лиза разгибается, чувствуя, как ноет затёкшая спина, и с отвращением смотрит на не капли не ставший чище пол клетки. Смысла в том, чтобы его пытаться отмыть, она не видит совершенно. Тем более, что собакам, живущим на территории Лиственного, уж точно наплевать на то, насколько у них чистый пол. Если уж они спокойно спят на земле, то и доска вольеров не особенно… Она брезгливо морщится, двумя пальцами поднимая одну из лежанок, от которой несёт застарелой шерстью. И заставляет себя не отпускать её, когда по замызганной тряпке скачут блохи. Лиза думает, что никогда в жизни даже представить себе не могла, что станет заниматься подобным. И о том, что теперь она гораздо лучше понимает, почему мама всегда была категорически против собаки в доме. Даже при том, что это была бы такса, о которой мечтал Никита, и вообще…
Лиза отпускает лежанку и тыльной стороной ладони стирает навернувшиеся на глаза слёзы. Бросает взгляд по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видит, как она опять плачет. А ведь думала, что больше никогда…
Глупо плакать. Она прекрасно это понимает — слёзы не решают ровным счётом ничего. Только вот… Хочется крепко зажмуриться и чтобы потом, когда она откроет глаза, всё это оказалось сном, бредом. Чтобы оказаться в собственной комнате и можно было добраться до кухни и выпросить у мамы парочку печенюшек в обход Никиты… Лиза с силой прикусывает губу, понимая, что начинает задыхаться. Стоп! Хватит!
Она поднимает упавшую швабру, сжимая черенок так, что почти обламывает себе ногти, и скребёт пол, сметая ссыпавшуюся с лежанки шерсть. Морщится, чувствуя боль не только в кончиках пальцев, но и в ладонях. Вчера она долго рассматривала вечером ладони, на которых образовались мозоли. Пока что небольшие, но учитывая то, что впереди ещё дней десять работы в вольерах, это только начало. И Лиза понятия не имеет, что с этим делать. Вообще. Конечно, есть какие-то заговоры или рисунки магии, которые убирают и мозоли и мелкие ранки, но сама Лиза мало того, не помнит, что это за наговоры и рисунки, так ещё и не владеет магией вообще.
И она очень сильно подозревает, что обращение в медицинский кабинет ни к чему не приведёт. Потому что… Потому что эта самая Эмма Вебер тут явно на особом положении. Что странно — даже те ученики в школе из параллельного класса, которые травили тех, кто послабее, трусили перед учителями. И уж точно не позволили бы себе диктовать свои условия. А в том, что это так, Лиза успела убедиться во время разговора с завучем. Она кривит губы в приступе отвращения к этой женщине, которая даже не скрывала положения вещей. Хотя, кажется, её саму это не очень-то и устраивает. Но она то ли не может, то ли не хочет ничего менять. И это… Лиза припоминает всё, что когда-либо рассказывали мама и папа, и прикидывает, не может ли эта самая Эмма знать про завуча… и не только про неё, раз и остальные взрослые никак не мешают ей чувствовать себя тут на особом положении… что-то такое, что напрочь затыкает им рты? Компромат?
Имеет ли смысл поискать этот самый компромат? Чтобы просто уровнять шансы?
Лиза вздыхает, возвращаясь к подметанию. Вряд ли это что-то даст. Даже при наличии компромата далеко не факт, что администрация встанет на её сторону. Учитывая те слухи, что упорно ходят про Дом вообще, и про последний случай, о котором мама и папа спорили незадолго до… до смерти… Лиза опять прикусывает губу и заставляет себя думать о чём-то другом. Вернее… Она вздыхает, подводя черту под этими размышлениями. Учитывая всё то, что говорят про Дом, вероятнее будет, что её саму по-тихому кто-нибудь прикопает где-нибудь рядом с речкой. Администрация сделает вид, что ничего ни про что не знает.