Эдгар бы с большей радостью сейчас остался в выделенной ему комнате, но что-то едва ли не выдернуло его из некрепкого — как и всегда на этом острове, с чем приходится смириться — сна и потащило наружу.
Так что приходится натянуть на себя первую попавшуюся футболку, куртку и ботинки и выйти в коридор. Наверное, стоило сменить спортивные штаны, в которых он привык спать, на те же джинсы, но то, что буквально толкало в спину, слишком сильно, чтобы задерживаться хоть немного. Так что приходится довольствоваться тем, что есть. Да и не так уж это и важно — тем более, что вещи вполне себе прилично выглядят, чтобы не опасаться, что кто-то будет показывать на него пальцем. Тем более в такое позднее время. А вот о том, что он не взял хотя бы кепку — а лучше бы дождевик, конечно — Эдгар начинает жалеть, как только оказывается под открытым небом. Впрочем, смысла жалеть — и тем более возвращаться за плащом — Эдгар не видит. Тем более, что то, что подняло его из постели, сейчас настойчиво тянет за пределы Дома. Так что Эдгар перебежками от одной крыши до другой добирается до ворот, на который — видимо по случаю дождя — не видно охраны, и выскальзывает наружу. То, что охрана вероятнее всего попряталась от дождя, вызывает противоречивые чувства. С одной стороны это ему сейчас на руку — объясняться с начальством насчёт того, куда это его посреди ночи понесло, Эдгар не имеет ни малейшего желания — с другой… стоило бы доложить этому самому начальству. Потому что подобное пренебрежение обязанностями… тем более на объекте, где не так давно уже погибли несколько подростков… это явно не то, что может себе позволить охрана.
Но… стоит ли быть тем, кто скажет начальству об этом?
Портить отношения с коллегами… особенно, когда от них зависит, сумеет ли Эдгар выполнить то, ради чего вообще тут оказался… Явно не слишком хорошая идея.
Ну… разве что подбросить анонимку.
Эдгар хмыкает и сворачивает с дороги в ближайшие кусты, с которых на него тут же срывается водопад. Эдгар тихо матерится и пытается стряхнуть с себя не успевшие ещё впитаться в ткань капли воды. Безуспешно. Теперь шататься по лесу ещё и насквозь промокшим — Эдгар морщится от того, как ткань липнет в коже при каждом движении, заставляя тело покрываться мурашками. И можно только порадоваться тому, что ещё не слишком холодно, чтобы можно было опасаться простыть.
По крайней мере Эдгар сильно надеется на то, что иммунитета хватит на прогулку по осенней ночи.
Он вздыхает, думая, что с большим бы удовольствием сейчас вернулся под крышу и, раз уж сон ему сегодня не светит, прошёлся по коридорам корпуса — парочка мест там так пропитана воспоминаниями… в том числе и теми, которых там и вовсе не должно бы быть… что разбираться в их переплетении можно неделями. Или лучше бы и вовсе убрался с этого недоострова и забыл про его существование раз и навсегда. И про него, и про его обитателей, которые…
Эдгар останавливается на половине шага, сообразив, что к уже успевшему стать даже в чём-то привычным, как когда-то уже в прошлой жизни, ощущению присутствия силы, о которой Эдгар бы предпочёл не вспоминать никогда в жизни, примешивается… Эдгар медленно вдыхает и выдыхает, заставляя себя прислушаться к окружающему его лесу. Это… чуть правее и… Стоит ли идти и проверять, что именно там находится? Тем более, что Эдгар сейчас ни капли не сомневается в том, что… вернее — кто там обнаружится. Этот самый Рин Атталь, про которого Эдгар после той, первой их встречи успел наслушаться всякого. Достаточно для того, чтобы не искать с пацаном встречи. Впрочем, удивляться тут и нечему — «Светоч» никогда не привлекал приятных в общении людей. Взять хотя бы самого Эдгара… Или Психа. Хотя вот последнего лучше не поминать всуе. А то ещё заявится…
Эдгар передёргивает плечами, чувствуя, как противно прилипает к коже мокрая ткань, и заставляет себя выкинуть лишние мысли. Чтобы не портить и без того не радужное настроение. Достаточно же и перспективы разговора с новым последователем «Светоча», от чьего присутствия — даже при том, что их сейчас разделяет достаточное расстояние — уже практически выворачивает наизнанку.
От силы, которую Эдгар предпочёл бы никогда больше не чувствовать.
Силы, от влияния которой он, как ему не так давно казалось, всё же сумел излечиться. Ведь… ведь всем известно, что «Светоч» несёт только зло, и любой нормальный человек, пусть даже он и является преступником или ребёнком преступника, никогда не пожелает себе обладания…
Эдгар печально усмехается.
Как будто бы можно обмануть самого себя!