— Нет, — качает головой блондин. Так. Значит, тот, который шептал, это второй. Который никакой. Не то, чтобы это было важной деталью, но Никита запоминает на всякий случай. — Займёшься прививанием хороших манер обитателям Лиственного в следующий раз. Прошу.
Девушка поджимает губы и дуется. И явно собирается что-то возразить, так что Никита всё же встаёт на ноги, с облегчением отмечая, что те вопреки опасениям не дрожат, и скороговоркой произносит извинения и даже благодарность за то, что ему не дали упасть. Темноволосый в ответ на это приподнимает брови в удивлении, а блондин, которого, вероятно, зовут Рином, переводит взгляд, в котором Никита читает лёгкую насмешку, на девушку. Та демонстративно ведёт плечами и скрещивает руки на груди. И дёргает ухом. Последнее становится уже перебором впечатлений на сегодня, и Никита, попрощавшись с троицей и даже пожелав им хорошего дня, сбегает по ступенькам. После чего едва ли не бегом же преодолевает расстояние до дворика. И спешит убраться куда подальше, чтобы не спровоцировать троицу на… что-нибудь. Он понятия не имеет, на что, но то, какой взгляд был у блондина в тот момент, когда Никита уже отворачивался, явно не оставляет надежды ни на что хорошее.
Никита поворачивает голову, чтобы убедиться, что ему показалось, но…
Блондин стоит на верхней ступеньке лестницы и не сводит с Никиты глаз. Заметив, что Никита смотрит на него, блондин криво усмехается и, что-то сказав своим спутникам, уходит внутрь здания.
Прекрасно.
И почему кажется, что сейчас произошло что-то, у чего будут отвратительные последствия?
Никита вздыхает. Настроения тащиться по окрестностям у него уже нет вообще. Даже того, которое он сумел наскрести, вспомнив рекомендации психолога. Так что он просто бесцельно слоняется по двору, рассматривая ворота, стену и всё остальное. И старается, чтобы это не выглядело слишком уж подозрительно.
Судя по внимательным взглядам охранников это получается так себе… Так что приходится отвернуться от них и уйти в другую сторону.
В конце концов Никита даже добирается до башни и долго стоит рядом с ней, пытаясь прочувствовать то, что не позволяет ни на минуту про неё до конца забыть. И он находит в себе силы подойти к ней вплотную и прикоснуться.
Ожидаемо ничего не происходит.
***
Осколок. Район дна. Дом Листьев. 25 сентября 2347 года от заселения планеты. 19:17 по местному времени.
Йосс в сотый уже, наверное, раз одёргивает подол платья насыщенного винного цвета и вздыхает. Платье-то красивое. Очень даже. И стоит целое состояние, пусть даже самой Йосс и досталось почти даром. Только вот Йосс не уверена, что сама она в этом платье… она кидает взгляд на своё отражение в окне, за которым уже успело окончательно стемнеть, и оценивающе рассматривает нарочито небрежную светлую косу и лёгкий макияж, которым она надеялась подчеркнуть достоинства своей внешности. Получилось… не очень. И Йосс не понимает, что же именно она сделала не так. Но с тёмного фона окна на неё смотрит… как бы выразиться культурно?.. Или в этом нет смысла? Йосс усмехается и нервно цокает, всё же признавая, что выглядит сейчас как дешёвая шлюха. И вряд ли Блез, ради которого она…
Йосс вздыхает и отводит взгляд, осматривая библиотеку, которая с приходом новой хозяйки чем-то явно изменилась. Только вот Йосс не может уловить что именно дало такой эффект. Потому что книги уж точно стоят по-прежнему на стеллажах, да и в остальном… неясно. Взгляд цепляется за библиотекаря, которая тихо объясняет что-то подросткам, слушающим её с интересом, а потом, оценив простой, но подчёркивающий плюсы внешности брючный костюм женщины, перемещается на самих подростков, которые… Йосс морщится. То, что около года тому назад — задолго до истории с погибшими — Дом объединился с ещё одним заведением, привело к тому, что теперь в этих стенах есть и не достигшие даже пятнадцати лет. По счастью, эти дети все же содержатся отдельно — и за тем, чтобы они не пересекались с уже достигшими первого совершеннолетия, следят на порядок внимательнее, чем за попытками побегов. Что и понятно — далеко не у всех сверстников Йосс хватает мозгов и моральных норм. Некоторые про эти самые моральные нормы не слышали в принципе. И никому в Доме не нужно, чтобы из-за буйства гормонов детям искалечили жизни. Пусть даже сами они себя уже детьми и не считают.