— О? — тянет Эмма, которая, как видит к собственному разочарованию Йосс, уже успела взять себя в руки. — Как это мило… Что ж. Хорошо. Но… знай, что Блезу, на которого ты так облизываешься, несомненно важны мои суждения…
С этими словами Эмма выпрямляется и едва ли не в два шага покидает библиотеку. Йосс откидывается на стеллаж и тихо стонет, чувствуя себя законченной неудачницей.
Ну, вот почему каждый раз, когда Йосс пытается поговорить с Блезом, эта дрянь моментально оказывается рядом?! Она следит за Блезом, что ли? Или кто-то из числа её подпевал?
Йосс сопит и опускает подбородок на колени, окончательно наплевав на то, как выглядит со стороны. И даже почти успешно игнорирует приближающиеся шаги. Но когда ноги в серых брюках с идеально отглаженными стрелочками замирают в паре сантиметров от носков её туфель… любимых, которые она специально надела для встречи с Блезом… Йосс приходится поднять голову. Чтобы столкнуться с бесстрастным взглядом психолога. Тот, поймав взгляд, чуть приподнимает бровь, предлагая разговор. Йосс качает головой, мысленно посылая психолога к чёрту. Вот только этого типа с лицом мертвеца ей для полного счастья сегодня и не хватает!
Йосс кое-как поднимается на ноги, одёргивает подол платья, думая, что теперь нескоро решится его снова надеть, и проходит мимо психолога.
В коридоре она замирает и, не видя ни одной причины не сделать этого, подходит к окну и всматривается в дождливую темноту, в которой сейчас отчётливо видно что-то над южной оконечностью острова. Йосс прищуривается, признавая, что в этом нет особенного смысла — слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть толком — и думает, что было бы совсем неплохо как-то сделать так, чтобы Эмма оказалась там. И не вернулась больше никогда.
Быть может, тогда Блез…
Йосс невесело усмехается, думая, что такие мысли — самое прямое признание того, насколько она жалкая, если неспособна победить соперницу без физического её устранения.
***
Осколок. Район дна. Дом Листьев. 25 сентября 2347 года от заселения планеты. 18:40 по местному времени.
На южную оконечность острова Эдгар отправляется, прихватив бутылку виски. Разумеется, это слабость с его стороны, но Эдгар не сомневается в том, что без выпивки точно не выдержит воздействие там, где оно гораздо интенсивнее, чем в остальных частях острова. Не в том он состоянии, чтобы без проблем переживать подобное. Особенно после того, как удалось добраться до нескольких вещей, что были рядом с телами погибших, и которые по различным причинам не забрали в качестве улик. В основном — потому что это были либо камешки, либо прочий мусор. Хотя одно то, как эти вещи к нему попали… Эдгар морщится, вспоминая, как пришлось идти на поклон к Юрию. Тот помог, как ни странно, хотя Эдгар ясно видел, что это ему то ли не по душе, то ли просто противно его планам. Каким? Эдгар не знает, да и не желает знать — в конце концов, то, что когда-то в прошлом они принадлежали одной организации, не означает, что теперь будут на одной стороне. Но как ситуативный союзник этот… эта рыба снулая… вполне себе неплох.
Жаль, что нельзя прикоснуться к нему и прочитать, что за секреты тот хранит. Очень жаль…
В смысле — прикоснуться-то можно, но толку с того!
Эдгар вздыхает, с долей зависти думая о том, какой силой когда-то наделил Юрия мёртвый ныне лидер. Наверняка же это гораздо удобнее, чем всю жизнь только и думать, как бы не коснуться чего-то не того и не получить массу ненужной информации о совершенно посторонних людях. Можно подумать, кому-то всерьёз бы захотелось продираться через мешанину чужих страхов, сомнений, обрывков мыслей! Без возможности толком экранироваться. Как минимум на первых парах.
Вокруг уплотняется сила города, заставляя остановиться и сжать виски, едва не потеряв равновесие и не рухнув самым позорным образом на спину. На рюкзак, в котором лежит бутылка. Стеклянная. Приходится потратить несколько минут на то, чтобы вернуться в относительно нормальное состояние.
Остаётся только с завистью вспоминать о тех временах, когда он был полноправным членом «Светоча», и… Нет. Правильно говорить — с сожалением о том, что в его жизни был подобный период, и с пониманием, насколько тот образ жизни был неверным для любого, у кого есть хоть какие-то представления о совести и морали. Разумеется. Только вот это не отменяет того факта, что тогда не приходилось тратить столько сил на то, чтобы хоть как-то переносить силу города. В особенности в тех моментах, когда сила чего-то требует… Эдгар не желает знать, чего именно ей там сейчас захотелось. Пусть найдёт собеседника получше.