Ну, либо подождёт, пока Эдгар выберет подходящее для общения место. И приготовится дать ответы на вопросы.
Впрочем, лучше вообще не зацикливаться на этой проблеме до тех пор, пока она не встала перед ним во весь рост, и сосредоточиться на том, ради чего он вообще оказался здесь. Собственно говоря, именно поэтому он и идёт сейчас напрямик через уже наполовину, а то и больше облетевший березняк с бутылкой в рюкзаке. Правда, там помимо виски есть ещё фонарик, моток верёвки, крюки и горный молоток. А также — бинты, антисептик, обезболивающее и прочие вещи, без которых лезть в такие места, как то, про которое сболтнул один из тех пацанов, которым он помог не так давно выбраться из башенки без лишних проблем, явно не стоит. Хотя по большому счёту, и с ними тоже это так себе идея… Только вот предметы, контактировавшие с погибшими подростками, тоже явно указывает на эти места. И, раз уж целых два источника информации сходятся, стоит хотя бы одним глазком посмотреть, что там такое на самом деле.
А заодно — более тщательно просмотреть те воспоминания, что сохранились на «уликах», которые тоже сейчас лежат на дне рюкзака. Аккурат рядом с бутылкой, само собой.
Березняк заканчивается обрывом, вроде того, где высаживался Рин. И Эдгар удерживается на краю только чудом. Посмотрев на внушающую уважение глубину расщелины, Эдгар ёжится, а потом садится на край, порадовавшись тому, что в последние пару дней дождя не было, и земля успела просохнуть. Он стаскивает с плеч рюкзак, вынимает бутылку, свёрток с… уликами и делает большой глоток. После этого запрокидывает голову и всматривается в наливающееся темнотой небо, ожидая, пока алкоголь ударит по сознанию, делая его более открытым для информации. Пусть даже считывать её с предметов Эдгар вполне в состоянии и на трезвую голову. Только вот то, что он сумел лишь краем зацепить на одном из камней, слишком… ярко, чтобы заниматься разбором без виски в качестве анестезии.
Наблюдать за чьей-то болью никогда не было приятным занятием. Ну, если ты не Псих или… Эдгар сосредотачивается пока что на небе, прокручивая пальцами камешек и позволяя теперь силе прикоснуться к разуму так, как ей того хотелось.
Это можно назвать красивым. Почти. Потому что сила, поднимающаяся со дна ущелья, не просто давит на виски, а врывается в сознание, путая реальность и бред. Эдгар даже здесь, так далеко от сердца силы, готов признать, что уже начинает путать эти два… мира. И можно только догадываться, что чувствуют те, кому не посчастливилось оказаться внизу, в ущелье. А в том, что такие несчастные бывали, он ни капли не сомневается. Как и в том, что с ними стало. Слишком ярко сейчас встают перед глазами образы, запечатлённые в камнях и обрывках ткани.
…Все эти сказочки про ходящих мертвецов, которые уводят за собой тех, кого некстати занесло в подобное место. Про горы трупов, многие из которых истлели до состояния скелетов. Про коридоры подземелий — бесконечные, петляющие, из которых нет выхода. Нет выхода потому, что находятся они в сознании человеческом. Про белую невесту, которую боятся даже мертвецы. Про то, как цепенеет тело при виде…
Эдгар вздыхает и снова прикладывается к бутылке. На этот раз, чтобы немного ослабить контакт с разошедшейся не на шутку силой.
— Так вы ещё и алкоголик, — с разочарованием, которое вполне возможно деланое, произносит мягкий голос позади. Эдгар не вздрагивает, чем мысленно гордится. Он — насколько это получается — лениво поворачивает голову и рассматривает Рина Атталя, который после некоторого размышления занимает место рядом. Рин спускает ноги с обрыва и, откинув назад серые длинноватые на взгляд Эдгара волосы, даже забрасывает вниз камешки. Те отзываются неестественно звонким стуком, соприкасаясь со стенами ущелья. — И кому мы доверяем сохранность собственных жизней!
— У меня сегодня законный выходной, — светским тоном, каким он всегда в прошлом общался с Психом, сообщает Эдгар. И даже предлагает Рину выпить. Тот медленно качает головой. Ну… его право. Псих, помнится, не отказывался. И даже наоборот. — Могу проводить его так, как посчитаю нужным.
— Например — вынюхивая по окрестностям грязные секреты местных? — Рин прикрывает глаза, как будто бы вовсе не заинтересован в том, чтобы считать мысли Эдгара по выражению лица. Эдгар скользит взглядом по перечёркнутому полосками шрамов лицу, думая, что пацан то ли излишне самоуверен, то ли…
— Занятие ничем не хуже любого другого. — Эдгар убирает бутылку и собранные в свёрток камешки в рюкзак и вытаскивает снаряжение под насмешливо-участливым взглядом Рина, приоткрывшего по-звериному жёлтый глаз как только Эдгар пошевелился. При этом он даже не подумал постесняться давить магией «Светоча». Так, что голову начинает разрывать от двойного давления несмотря на алкоголь. — Я бы попросил вас приглушить силу, молодой человек. С вашей стороны это несколько… невежливо, — хрипло из-за перехваченного вспышкой боли горла выдаёт Эдгар.