— Вы… — медленно тянет Рин, распахивая оба глаза. — Кто вы?
— Это имеет значение? — Так, значит, парень всё же достаточно опытен, чтобы определить, что Эдгар… Как нехорошо. Впрочем, можно порадоваться, что додумался Рин до этого только после того, как Эдгар фактически ткнул его носом в собственную слепоту. А ещё — удержаться от желания побиться головой обо что-нибудь твёрдое из-за того же. Ну, вот что Эдгару стоило промолчать?! И остаться в глазах пацана, связанного со «Светочем» просто охранником с тягой к выпивке? Идиот. — Для чего вам знать?
— Для того, чтобы понять, как мне к вам относиться, — предельно вежливо поясняет Рин, сильно наклоняясь вперёд, как будто бы пытаясь рассмотреть то, что находится внизу. Эдгар прижмуривается, представляя, как бы замечательно этот парень сейчас полетел со скалы. Потом приоткрывает глаза и встречается со спокойным понимающим взглядом Рина. Таким, какого не может быть у едва только пересёкшего первое совершеннолетие человека. — Это вряд ли. Я, — Рин прищуривается и едва ли не напоказ принюхивается, — сейчас прекрасно вижу, кто вы. И на что способны в принципе. Ну, а также и то, что сейчас вы, к вашему сожалению, далеко не в такой форме, чтобы справиться со мной. Тем более — под воздействием алкоголя. Но вы и сами это прекрасно понимаете — не так ли?.. Странно, что я не слышал о…
— Не уверен, что мои… хм… бывшие собратья любят предаваться воспоминаниям, — вынужденно произносит Эдгар, надеясь, что Рин снизит воздействие. Потому что переносить это становится попросту невозможно. Но неужели те, кто выжил, таскали этого вчерашнего — Эдгар припоминает записи в личном деле воспитанника Атталя — ребёнка в Старый город?! Хотя… сам Эдгар ведь нормально провёл там детство. Только вот всё же это не то, между чем можно ставить знак равенства. — Равно как и я.
Рин пожимает плечами и откидывается назад, опираясь на локти. Кажется, его вообще не беспокоит ровным счётом ничего. Эдгар позволяет себе ещё раз внимательно рассмотреть блёклые почти незаметные шрамы, пересекающие лицо под глазами и перечёркивающие горло, и полуулыбку, которая делает лицо на диво приятным. Вероятно, все существа женского пола в Доме и за его пределами — раз уж Рин регулярно сбегает — готовы выпрыгнуть из трусов, глядя на такое чудо! Эдгар усмехается. Если бы он сам выглядел так лет в восемнадцать, то… Перед глазами возникает образ гордячки Элис, которая ни во что его не ставила. О, да! Выгляди он так, она бы точно бросила своего скучного муженька и… Какая только чушь в голову не приходит!
— Вам стоит покинуть остров, — обрывает мысли голос Рина. — Сейчас.
— Нет. И у тебя, пацан, это вряд ли получится. Попробуй обратиться к более старшим товарищам по секте.
— Правда? — Рин садится прямо и… теперь Эдгар понимает, что до этого парень сдерживал силу. Оказывается! Потому что то, что Эдгар ощущает сейчас… Он стонет, пытаясь удержать разрывающуюся на части от боли голову и изгнать наполнившие сознание фантомы. Когда-то это получалось очень просто. Тогда он даже не задумывался над тем, как это делать. Сейчас же… Эдгар с ужасом понимает, что слишком многое забыл, пытаясь навсегда порвать связи с «Светочем». И теперь он действительно ничего не может противопоставить… — Я ведь сейчас запросто могу перерезать вам глотку, а вы ничего не сможете противопоставить. Какое жалкое зрелище для того, кто был… А вы правда альфа, эттре охранник? А ведь так и не скажешь… — Рин поднимается на ноги и отзывает силу, оставляя Эдгара задыхаться на земле.
Рин уходит, хотя Эдгар прекрасно понимает, что тот вполне мог бы сейчас дожать. И если не убить, то заставить образно — а то и буквально, появись у него такое желание — встать на колени. И Эдгару пришлось бы подчиниться. Только вот понимание, что его сейчас из личной прихоти оставили в покое совершенно не радует. Потому что Эдгар может назвать только одну причину подобного поведения. И ему совершенно не хочется знать, кто именно из уцелевших бывших собратьев придёт по его душу.
Хотя он совершенно точно не желал бы никогда в жизни пересечься с Психом.
Эдгар заставляет себя размеренно дышать, пытаясь привести в хоть какое-то подобие покоя сознание. И тело. Машинально делает большой глоток и закашливается от того, как виски обжигает язык и горло. Но это к его вялой радости приводит в чувство. Эдгар поднимается на ноги и начинает готовиться к спуску в ущелье.