Алёна с нарочито громким стуком ставит ведро на пол, от чего грязная вода выплёскивается на белый с рисунком в виде снежинок кафель, и думает, что теперь вот придётся ещё и… Алёна вздыхает и переводит взгляд с растёкшейся вокруг ведра лужи на девчонку, которая крупно вздрагивает и сжимается. Алёна кривится, понимая, что сейчас ей просто хочется выйти отсюда и забыть о том, что увидела. Потому что ввязываться в разборки между подопечными Дома нет ни малейшего желания. Ох, да она в своём детстве в детдоме делала всё, чтобы оставаться вне поля зрения любых групп и желающих поиздеваться над кем бы то ни было. Вплоть до того, что пару раз подставила под удар кого-то, кто был менее изворотлив. Нет, она не испытывает по этому поводу ни малейших угрызений совести — каждый выживает как может. И она в том числе.
И потому, кстати, вдвойне непонятно, как она ухитрилась вляпаться в такого урода, как… Забыть! Не в этом дело.
А в том, что приобретать опыт противостояния с кем-то здесь она не собирается совершенно. Не для того она тут находится. У неё свои собственные цели и… Да и вообще — тут педагогов на любой вкус и цвет полно! Вот пусть они и пытаются что-то сделать с травлей. А в том, что здесь имеет место быть эпизод разборок или этой самой травли, Алёна ни капли не сомневается. Потому что никто просто так не кромсает чужие вещи и не обливает их… Алёна морщится, почуяв запах мочи. Кажется, юбку, с которой, как видит Алёна, уже натекла на пол порядочная лужа — ещё одна в комплект к расплёсканной из ведра — топили в унитазе…
Какая прелесть!
Теперь туалет действительно придётся отмывать. А не просто пройтись тряпкой по луже. Алёна протяжно выдыхает. А ведь она так надеялась на перерыв…
Девчонка смотрит на неё настороженно, но не двигается с места. И этим неприятно напоминает Кристину, с которой Алёна когда-то делила комнату… в смысле, конечно, не с ней одной, но Кристина своей зашуганностью и постоянным поведением жертвы, запомнилась особенно ярко. И Алёна надеялась, что больше никогда в жизни не пересечётся с подобными персонажами. Слишком уж они унылы. И заставляют испытывать чувство вины даже при том, что никто и ничего им не должен.
Зря.
Вот она — копия Кристины! Что хочешь, теперь с этим всем и делай…
— Через пятнадцать минут закончатся занятия, и вам, — Алёна морщится из-за необходимости обращаться на «вы» к какой-то там девчонке, — придётся либо сидеть тут до отбоя, либо тащиться до жилого корпуса в таком виде на глазах у всех.
— Плевать, — мрачно сообщает девчонка хриплым голосом, который выдаёт то, что она явно тут ещё и рыдала. Алёна приглядывается и замечает покрасневшие глаза и распухший нос. И направляется к кабинкам, чтобы слить всё же воду. И набрать новую, чтобы вымыть пол ещё и тут. Она морщится от мысли, что опрометчиво не взяла перчатки, и теперь придётся соприкасаться с… — Это последнее, что меня вообще волнует. Но…
— Могу посоветовать добраться до завхоза — она понимающая тётка. И точно войдёт в положение. — И ведь это даже и не ложь. При всей своей своеобразности и строгости к подчинённым Маргарет вполне себе лояльно относится к ученикам. И опекает по мере возможности.
— Полуголой?
Алёна вздыхает. И стаскивает с себя халат. Напрасно, наверное, но оставить девчонку без помощи почему-то не получается. И хоть до бесконечности тут напоминай себе, что это ни коим образом её не касается.
После того, как за девчонкой закрывается дверь, Алёна принимается убирать последствия её разборок с… кем-то. Некоторое время она молча рассматривает оставленную зачем-то на полу испорченную юбку, размышляя, что же с ней теперь делать. Вещь не казённая, так что девчонке явно не выдадут другую. Выкинуть? Учитывая, что та — Алёна кончиком швабры разворачивает комок воняющей ткани — основательно порезана, восстанавливать её не то что сложно — проще избавиться. Только вот это не её вещь, и решать-то девчонке. Ну и?..
Ой, да наплевать! Можно подумать, кто-то всерьёз будет трястись над тряпкой! Тем более — в таком состоянии. Это ж совсем себя не уважать надо, чтобы…
Она двумя пальцами поднимает юбку и, брезгливо морщась, выбрасывает в контейнер для мусора. Потом завязывает узлом мешок и… жалеет, что не взяла тележку. Потому что тащить мусор на себе как-то не хочется. Впрочем, тут не так уж и далеко… Только вот придётся выходить на улицу…
Но сначала надо привести в порядок туалет.
Она оттаскивает мешок к двери и проходится по достаточно просторному помещению, открывая дверцы кабинок и проверяя, всё ли там в порядке. В последней обнаруживаются клочки ткани и потёки чего-то, о чём Алёне не хочется знать. Просто, чтобы не думать о том, что именно с этой девчонкой тут делали. Хотя, учитывая, что синяков Алёна не заметила, да и общий вид, не считая растрёпанных кос и порванной блузы… ну, и юбки, само собой… не так уж всё и плохо. Наверное. Она на это надеется. Алёна вздыхает и принимается за работу.