Никита поднимается на пригорок и останавливается. Зябко ёжится, хотя несмотря на середину осени и то, что остров находится на самом севере осколка, здесь как ни странно достаточно тепло. И сегодня даже нет ни дождя, ни ветра, чтобы можно было свалить вину на них. Но… холодно. И холод этот, как бы «красиво» это ни звучало — Никита вспоминает обожаемые мамой книги с приключенческим сюжетом, где подобных фраз было больше, чем достаточно — идёт откуда-то изнутри. И Никита не понимает, почему… вернее — понимает. Это место… и то, что он увидел в башне охраны…
Но неужели никто из обитателей Дома этого не ощущает?!
Кроме того охранника, который его тогда вытащил, вероятно… Никита обхватывает себя руками за плечи и думает, что, наверное, стоило бы найти его и выяснить, что именно он чувствует. И как сумел его вытащить — Берт и Винс в один голос говорят, что они даже прикоснуться к нему не могли до тех пор, пока охранник не вмешался.
Никита огибает густо разросшийся кустарник, через который даже сейчас, когда он полностью лишён листьев, пробраться невозможно не запутавшись в ветках, и замирает на несколько минут, пытаясь понять, что это конкретно за растение. Но то ли память не желает делиться хранящимися в ней знаниями, то ли Никита в принципе никогда и не видел именно этот кустарник в своей жизни — что вполне себе возможно, поскольку в железе растёт далеко не всё. Естественно.
Ох, можно подумать, ботаника ему так уж нужна! Учитывая, что за пределы города он так и так никогда не выберется, а на его территории, если он точно помнит, нет ничего, что могло бы быть хоть сколько-нибудь полезным! В открытом доступе во всяком случае…
Никита останавливается рядом с одним из облетевших деревьев и вертит головой, соображая, куда стоит отправиться, раз уж ему так повезло выбраться из Дома. Он прислушивается. Кажется, где-то справа берег, если плеск воды, конечно, ему сейчас не мерещится. Ну, и?.. Посмотреть, что ли, как — в перспективе — можно сбежать с острова? Если, конечно, забыть про перешеек… с двойной охраной. Которую бы в эту самую воду было б неплохо отправить. И желательно — с проклятой стороны реки. Чтобы уж наверняка. Никита качает головой. Вздыхает, признавая, что до того, как они с Лизкой не стали сиротами, он никогда не думал настолько… зло. И, наверное, это не совсем нормально, но он не представляет, как начать думать иначе. Да и не хочет. Потому что ему это даже немного нравится.
Он быстрым шагом пересекает лесочек, который сейчас прекрасно просматривается со всех сторон, и, кажется, замечает где-то сбоку охранника. Того самого. И даже приостанавливается, разрываясь между желанием подойти и задать все вопросы, которые крутятся в голове, и всё же попытаться исследовать остров пока та дрянь, что продолжает портить ему жизнь, куда-то там то ли отлучилась, то ли решила дать ему передышку. Охранник, впрочем, не приближается, чем подтверждает догадку о том, что это разрешённая кем-то прогулка. Странно, конечно, что все решили закрыть глаза на то, что гуляет он глубокой ночью. Пусть даже на острове, как он успел узнать, и не бывает порождений разломов и прочей нечисти. Ну, да. Её вероятно отгоняет то, что никак не желает отстать от самого Никиты. Он ещё раз смотрит на охранника, но тот уже почти скрылся из поля зрения. Ну, и пусть. Пусть посмотрит, что Никита прекрасно понял правила игры и не собирается их нарушать. Даже при том, что он желал бы оказаться как можно дальше от этого острова с его странной… Силой, вероятно, не дающей ему спать. Да и не только спать.
И наверное стоило бы перестать уже избегать Лизку и проверить — всё ли в порядке с ней. Потому что если уж к этому… тому, что находится здесь, на острове, чувствителен он сам, то его сестра-близнец… Никита прикусывает губу, понимая, что всё это время он и вовсе не думал о таком варианте. И, наверное, стоит прямо сейчас вернуться и убедиться в том, что с Лизкой не произошло ничего страшного. Но потом припоминает, что видел её издалека, и, вроде бы, она вела себя так же, как и всегда. Ну, тогда, наверное, можно подождать и…