А ведь за это время она обшарила не одну комнату и даже заглянула в пару книг в местной библиотеке, хозяйка которой вызывает брезгливость своим вечно обиженными выражением лица. Только вот в книгах, Алёна ничего не нашла. И не только потому, что на разбор даже одной страницы уходит по несколько часов.
Она ставит ведро на пол и открывает дверь в следующую комнату. И замирает на входе, окидывая взглядом фронт работ.
И вот кто её дёрнул подмениться с Мэри?! Ах, да! Поиски артефакта… Алёна морщится, подхватывает ведро, не расплескав ни капли, и входит внутрь, прикрывая за собой двери. И думает, что это явно не то, что она хотела когда-нибудь увидеть в своей жизни. Потому что даже в детдоме всех сразу приучали к порядку, а здесь…
Нет, она несмотря на муштру от воспитателей детдома никогда не была образцом аккуратности — в особенности после того, как получила собственную квартиру, где, наконец, почувствовала, что может жить так, как нравится ей, не оглядываясь на чьё-то мнение — но это… Алёна ставит ведро возле стены, пристраивает там же швабру и двумя пальцами приподнимает ближайшую к себе тряпку, оказавшуюся мужскими трусами. Брезгливо кривится. И вот стоило менять мир ради того, чтобы сейчас рыться в мужском, вероятно, грязном белье?! Этим она вполне могла заниматься и дома, если б не разругалась с бывшим. Впрочем, сомнительное удовольствие.
Хотя женское грязное бельё, собственно говоря, ни капли не лучше.
Алёна выходит из комнаты, в два шага добегая до подсобки, где хранятся корзины, и возвращается с одной из них. Поиски — поисками, но обязанности уборщицы, к сожалению, никто для неё не отменял.
Тем более, что это, как и всегда, можно прекрасно совмещать.
Только проку с того…
Она методично скидывает разбросанные шмотки в корзину, стараясь не фиксироваться на том, что именно поднимает. И удивляется внезапно проснувшейся в ней брезгливости. В самом деле — раньше Алёна за собой подобного не замечала. А ведь и в самом деле — во времена детского дома ей как-то было наплевать на подобные мелочи. Хотя, учитывая… всякое — Алёна морщится, вспомнив, как они на троих попытались сбежать, устроив маленький такой пожар в корпусе, и как их поймали… весело было, что сказать! Но до бардака любого масштаба и наполнения всегда было как-то слишком… Не позволяло воспитание, короче говоря. Алёна вздыхает, забрасывая последний носок не первой свежести в корзину. Носок удачно лежал рядом с полками, так что Алёна приподнимается на цыпочки, осматривая то, что на них находится. Несколько книг, если она правильно понимает, по математике — во всяком случае пестрящие формулами и примерами страницы указывают на что-то подобное — пара статуэток, которые Алёна рассматривает довольно пристально, но ничего необычного в них обнаружить не может. Хотя, возможно, она просто и не знает, на что конкретно надо обращать внимание. Впрочем, в то, что у каких-то вчерашних подростков может вот так вот беспалевно стоять артефакт, о котором мечтает явно не только Милли, Алёна слабо верит. Это было бы слишком… по-идиотски.
Тут реальнее отыскать тщательно заныканный журнал для взрослых… Впрочем — зачем журналы, когда есть иллюзорий? Пусть даже и ограниченный в большинстве своём съёмником.
Кроме статуэток она обнаруживает засохший огрызок яблока, явно забытый пакет с какой-то едой — Алёна приоткрывает его только на мгновение и тут же старательно закручивает, пытаясь не расчихаться от запаха плесени, которая явно в скором времени создаст внутри этого пакета собственную цивилизацию — и… всё. Во всяком случае — на той части полок, до которых достаёт глаз. Алёна прикидывает, что можно использовать вместо стремянки, когда дверь распахивается, и в комнату влетает парнишка, стаскивающий с себя на ходу рубашку. Алёна замирает с пакетиком в руке, прикрывая, окажется ли и эта рубашка сейчас на полу, или нет. Но мысли тут же вылетают из головы, когда она видит лилово-чёрную от гематом спину парня. Кажется, его знатно так отделали. Интересно… нет. Не интересно. Ни капли. И вообще — это её не касается. Ну, подрался с кем-то парень — и что? На то он и парень, в конце концов!