— И ты с радостью расстался с прошлым, — качает головой Змея. Как и всегда, в разговоре она считала то, что Эдгар хотел оставить при себе. И… он принюхивается, пытаясь по феромонам определить, в каком та настроении. Увы, его раненная во времена падения старого «Светоча» сущность альфы, которой впоследствии досталось и из-за терапии, пусть даже его психолог и пыталась потом выправить ситуацию медикаментозно, что, в общем-то, не дало результата, не позволяет вычленить из мешанины запахов нужные. Всё же слишком… неважно. Всё равно знание, что именно сейчас чувствует Змея, никак ему не поможет. Увы, но она права — Эдгар расстался с прошлым. Пусть и не с радостью. Но сейчас он слишком… слишком не в форме, чтобы противостоять той, кто ещё тогда считался страшным противником. И вряд ли за годы Змея утратила навыки подобно ему. — Ещё и притащился сюда, чтобы вынюхивать… на кого ты работаешь?
— На родственников одного из погибших в конце лета, — честно отвечает Эдгар, стараясь не коситься на фляжку с виски, припрятанную в углу за кроватью. Как минимум — потому что Змея терпеть не может алкоголь. — Они имеют право знать, что случилось с их племянником, не находишь? — Забавно, но сам он считает, что та дамочка, из-за которой он здесь оказался, вообще не должна бы знать хоть что-то о погибшем пацане. Но… контракт!
— Тебе стоит присоединиться к нам, Ворон, — как будто бы не слыша его слов, произносит Змея. Эдгар передёргивает плечами при мысли о подобном возвращении. Ну, не для того он проделал такую работу над собой, чтобы… — Твой дар будет нам крайне полезен… не хочешь? Что ж. Я тебя уговаривать не стану. Но ты ведь понимаешь, что такими действиями приближаешь свою встречу с…
— Психом? Если я, как ты сказала, примкну к вам, у меня будет слишком много возможностей с ним встретиться. Неужели ты думаешь, что я так жажду видеть его?
Змея хмыкает, поднимается со стула и, не произнеся больше ни слова, покидает комнату…»
Вот ничего удивительного в том, что после такого разговора — после такой гостьи — ему снятся кошмары. Было бы намного более странно, если бы их не было.
Эдгар вздыхает, натягивая на себя футболку и всовывая ноги в ботинки. Даже думать о том, чтобы сейчас снова заснуть, он не желает совершенно. Видеть в снах вариации продолжения разговора или того, чем могла закончиться его прогулка по пещерам, если бы он не свалил оттуда вовремя, нет ни малейшего желания. Так что имеет смысл дойти до кухни и попытаться отыскать там кофе. Растворимый, конечно — кто будет тратить на персонал настоящий зерновой?
Да и не умеет Эдгар его толком варить — этим действом всегда ведала Ольга.
Коридор тёмен — то ли лампочки опять перегорели, что здесь происходит регулярно — и это ни капли не удивляет, если вспомнить о том, на каком месте построен Лиственный… хотя лучше бы суметь об этом забыть — то ли кто-то решил экономить. Но Эдгар неплохо так умеет ориентироваться в темноте, так что это как раз не очень-то его и беспокоит. Он быстро добирается до кухни, на мгновение замирает на входе, решая, стоит ли здесь включить свет, или продолжить так, а потом добирается до шкафчиков, одновременно включив электрический чайник, и начинает рыться там в поисках кофе. И застывает, услышав испуганный вскрик. Медленно поворачивается и видит явно перепуганную девушку, прижимающую к груди банку с… джемом.
— Э… доброй ночи? — насколько возможно мирным голосом произносит Эдгар, заставляя себя улыбнуться. — Вам тоже не спится?
— Вы… — девушка с заколками в форме кошачьих мордочек, моментально напомнивших бабочек Ольги, продолжает сжимать банку так, как будто бы та является величайшим сокровищем всех времён и народов.
— Эдгар Стоун. Я охранник. — Эдгар возвращается к поискам и спустя несколько мгновений с победным возгласом вытаскивает банку с кофе. И радостно демонстрирует её девушке. Та прыскает, что Эдгар считает победой.
— Я уборщица. Да. Никак не могу заснуть. — Она подтаскивает к себе стул, который отвратительно скрипит ножками по кафелю, и ставит перед собой банку. Открывает её и запускает внутрь ложку, лежавшую до этого на столе. — После тех историй, что я успела наслушаться, сон вообще не идёт — мерещится всякая муть… Ох, да. Елена Мельникова. Но лучше зовите Алёной. Мне так привычнее.