— Конкретно к этому, — с насмешкой заверяет мужчина. — Впрочем, я надеюсь, вы не ожидаете, что я скажу, к каким из последних смертей Лига приложила руку.
Кот фыркает и испуганно зажимает себе рот рукой. Не хватало ещё…
Он замирает, боясь пошевелиться. И когда всё же решается выглянуть из-за края ящика, заместитель лидера Лиги уже возвращается к своей машине, а Уайт вместе с парочкой других работников полиции медленно уходит через арку. Кот рассматривает оставшихся, которые с удвоенным рвением ползают по земле, выискивая улики, подъехавшую-таки труповозку, работники которой без какого-либо уважения грузят тела так, что с одного слетает ткань, и Кот успевает отметить, что беднягу перед смертью хорошо так пытали. И характер повреждений, пусть даже с высоты и в медленно светлеющем воздухе видно не так, чтобы очень подробно, похожи на творение рук одного знакомого. С которым явно придётся поговорить. Хотя Кот бы всё же предпочёл ограничиться беседой со стервой. Потому что та при всех её закидонах всё же способна дать ответ, а вот… Кот косится по сторонам, пытаясь сообразить, куда именно теперь следует двигать. Не то, чтобы он всерьёз опасался, что сейчас внизу его поджидают полицейские или же подручные Лиги, но стоит перестраховаться. Тем более, что… Он медленно отползает от края и, добравшись до середины, на четвереньках двигается в сторону вышки, видимой из любой точки порта. Впрочем, он вовсе не собирается сейчас идти туда, хотя, конечно, вышка — место особенное. Если забраться на самый верх, то можно видеть почти весь город — не считая воздуха, разумеется — как на ладони. И чувствовать себя… Кот спрыгивает вниз, поморщившись от того, как боль ударила по ступням, и, не давая себе и секунды на остановку, ввинчивается в едва заметный проход между ящиками. И удовлетворённо кивает самому себе, слыша позади топот ног. Всё же его ждали. Но теперь это не имеет значения — Кот прокусывает палец и кровью чертит насколько символов, наплевав на то, что такая магия будет фонить на весь порт. Теперь это уже не имеет значения — он свалит раньше, чем его успеют словить. Кот завершает знак и углубляется в лабиринт, который теперь выведет вовсе не туда, куда можно было бы подумать.
Он, конечно, не собирался прямо сейчас возвращаться в… то место, которое с некоторой натяжкой может считать домом, но уж лучше отправиться туда, чем тащиться через половину города к отцу. Тем более, что видеть его рожу нет ни малейшего желания.
Да и разговор откладывать не стоит.
*Эттре — уважительное обращение к альфе.
II
Осколок. Воздух. Квартира Эмилии Райс. 31 августа 2347 года от заселения планеты. 19:17 по местному времени.
Алёна задумчиво смотрит на стремительно темнеющее небо, которое видно между рядами высоток, и думает, что при всех проблемах на Земле всё же было как-то попроще. Наверное. Хотя, быть может, так кажется исключительно потому, что там было всё знакомо. Пусть даже она и прожила большую часть своей жизни за стенами детдома. Пусть даже ей грозило оказаться на улице. Но даже так знания об окружающем мире проникали в голову, откладываясь в памяти. И явно можно было бы что-то придумать. Пойти к той же Марине из семнадцатой, у которой что ни неделя, то новый мужик. Она бы точно не отказала перекантоваться пару-тройку дней. Здесь же… За неполные два месяца, что Алёна находится в этом городе, у которого толком нет названия — только порядковый номер в официальных документах, да название «осколок» среди местных. Ни то, ни другое так и не может быть приличным названием. Но, кажется, всех и так всё устраивает. Так что Алёне с этим только смириться… За эти пару месяцев, что она провела здесь, Алёна худо-бедно сумела выучить местный язык, благо, он во-многом похож на смесь нескольких земных, из которых три Алёна знала, и кое-как разобралась в реалиях. Кое-как. Так что она не уверена, что не окажись рядом Милли, она сумеет выжить. Да одно то, что Милли каким-то способом сумела раздобыть для Алёны поддельные документы, уже…
Алёна чуть поворачивает голову и смотрит на Милли, которая сосредоточенно наносит знаки на запястья и лодыжки.
Про знаки разговор, конечно, отдельный. И Алёна ещё не до конца понимает, что конкретно может случиться, если выбраться за пределы дома без знаков, но рисковать собой как-то не очень и хочется. Прошли те времена, когда она с готовностью нарушала все правила. Так что сейчас Алёна предпочитает верить на слово, что знаки — то, что защищает от… плохого. Но при этом то, что Милли ограничивается минимумом, поражает. Учитывая то, что, насколько Алёна поняла по рассказам, работает её новая знакомая в таком месте, где сама Алёна бы точно изрисовала всё тело, чтобы с гарантией обезопасить себя от всего, чего только возможно.