Лиза прищуривается, прикидывая, сколько сейчас времени — часы у неё только в мамином съёмнике, который до сих пор лежит на дне сумки. И Лиза считает, что тому и дальше стоит оставаться там. По крайней мере — до тех пор, пока Лиза не придумает другого места. Ну, или это не сделает Никита. Который, насколько Лиза знает, тоже ещё ни разу не доставал съёмник папы. Она задумывается, стоит ли попробовать добраться до комнаты, в которой наверняка спрятана важная информация — обязательно должна она там быть! — исключительно через съёмник, но с сожалением отбрасывает эту мысль. Всё же для начала надо поставить татуировки. И найти более безопасное место, чем Дом. Пусть даже до сих пор конкретно их с Никитой по поводу смерти родителей никто не трепал. В смысле — по поводу того, что они могли раскопать такого, что их хоронили в закрытых гробах… Лиза прикусывает губу и поглубже зарывается в густую белую шерсть. И думает о том, что так и непонятно, какие по всему этому мысли у Никиты.
Который только сейчас показался в дальней части двора. Лиза приветственно машет ему рукой, из-за чего Снежка недовольно ворчит и кладёт ей на колено тяжёлую лапу, намекая, что не стоит прекращать почесушки. Лиза возвращается к прерванному занятию, одновременно вглядываясь в приближающуюся фигуру брата. Тот идёт как-то не так — нервно, поминутно озираясь. То, что он что-то не поделил со всё тем же Котом, Лиза знает от Йосс, которой в свою очередь рассказали соседи брата по комнате — они, кстати, тоже появляются на территории подсобного двора в компании упомянутой Йосс. Собственно, именно после этого происшествия любимый братец всё же соизволил начать с ней опять общаться. Только никак не объяснил, почему же до этого момента так упорно её избегал.
Ну, а про то, что его мучают видения, головные боли и ощущение присутствия чего-то, так и молчит до сих пор. Про это Лизе по секрету сообщил Берт… Который, как предположила Йосс, хотя ей Лиза не очень-то и верит в этом вопросе, на неё… в смысле, на Лизу, а не на Йосс, запал. Сама Лиза ничего такого в Берте не видит. Так что это вполне может быть не более, чем фантазией Йосс. На фоне её собственной влюблённости в Блеза.
Ох, ну неужели эти самые феромоны, на которых выстраиваются отношения у альф и омег, настолько сносят крышу?! Почему во всех действиях окружающих обязательно надо искать подтекст, связанный с тем, что кто-то к кому-то что-то там чувствует?! Неужели просто так по дружбе… ну, или по любой иной причине!.. нельзя действовать? Только из-за влюблённости? Какой же это в самом-то деле бред… И можно только порадоваться тому факту, что сама Лиза всего лишь бета и никогда не потеряет голову только из-за приятной комбинации запахов! Это же… унизительно. Как животные какие-то… Хотя девчонки-беты, вздыхающие по Коту, в этом плане ненамного лучше.
Лиза заставляет себя хотя бы на время выкинуть лишние сейчас мысли из головы и сосредоточиться на подошедшей четвёрке.
— Привет, Никит, — Лиза улыбается ярко. Так, как никогда не улыбалась в своей жизни. И видит в глазах Никиты понимание. И ответную улыбку. Ну, в самом деле — не позволять же этим придуркам, решившим, что они могут издеваться в своё удовольствие над кем угодно, считать, что они одержали верх? Так что Лиза уже месяц, если не больше, громко шутит на людях с Йосс и вообще смеётся так часто, как только может, стараясь, чтобы это выглядело как можно более естественно. В перерывах между попытками избежать встречи с подручными Эммы… Она некстати вспоминает тот случай, когда эти твари загнали её в туалет, изрезали и утопили юбку, которую Лиза сама когда-то шила вместе с мамой по старой выкройке, в унитазе и… Не время об этом сейчас. Хорошо ещё, что тем не удалось в полной мере насладиться плодами своих, хм, трудов — уборщица Алёна пусть и оказалась слишком чёрствой на слова, но помогла скрыться от лишних глаз. За что Лиза так до сих пор её и не поблагодарила. Надо бы это исправить… — Готов к свершениям?
— Вполне, — не менее ослепительно улыбается Никита, принимаясь почёсывать вылезшего из конуры Черныша. Который виляет не то что хвостом, но половиной тела, только чудом при этом не падая.
— Что? И даже голова не болит? — Лиза старается заглянуть Никите в глаза, но тот, как назло, сел так, что для подобного придётся встать и обойти его вокруг. А Снежка как раз положила голову на колени и вряд ли позволит теперь себя сдвинуть до тех пор, пока её самой не надоест. Проверено.
— Не… не так сильно, чтобы можно было об этом беспокоиться, Лизка. — Никита подхватывает пустые миски, даже не поморщившись ни от запаха, к которому Лиза так и не смогла всё же привыкнуть, ни от ощущения расползающейся под пальцами — Лиза видит, что Никита рукой задел остатки еды на краю миски — каши, и направляется в сторону подсобного помещения. Лиза последний раз тискает Снежку перед тем, как всё же начать прибираться в вольерах. Снежка, услышав изменившийся голос, всё же сдвигает голову, позволяя встать, и только протяжно вздыхает, глядя на Лизу печальным взглядом. Лиза треплет Снежку по ушам и выпрямляется. И дотягивается до метлы.