Не то, чтобы в этом была необходимость — в том смысле, что то наказание, из-за которого Лиза изначально оказалась тут, уже давно закончилось. Но Лизе понравилось проводить свободное время в вольерах. Да и не только ей — она отвечает на приветствия от группки подростков, которых, как рассказала опять же Йосс, отправили сюда, пока в их приюте идут ремонтные работы. Ну, или по какой-то иной причине — Лиза с некоторым раскаянием признаёт, что не запомнила толком. Потому что в тот момент, когда Йосс об этом рассказывала, она всё ещё была слишком погружена в мысли о родителях и том, что до двадцати лет не сможет даже без разрешения побывать на кладбище. Она морщит нос, запрещая себе погружаться сейчас в эти размышления. Разумеется, она не опасается, что прямо сейчас разревётся, но всё же сейчас предпочитает лишний раз не возвращаться к этим мыслям… Но по большому счёту ей не так уж и важно, из-за чего сюда отправили группку подростков. Достаточно и того, что с ними достаточно комфортно общаться в отличие от ровесников, которые после самого начала конфликта Лизы и Эммы просто устранились, предпочитая оказаться подальше от обеих сторон конфликта. В чём-то Лиза их даже понимает, но принять такой выбор в отношении себя не может. Так что она бы и правда переселилась сюда. Ну, либо в библиотеку… в которую обязательно надо заглянуть.
Разумеется, Лиза не очень-то верит в то, что в тех событиях, что фигурируют в подшивках, найденных Сэмми, и правда замешана какая-то мистика. Пусть даже в городе и хватает всяческой фигни, портящей жизнь людям. Скорее она бы предположила — по заветам папы, который не один год занимался расследованиями преступлений «Светоча»… который, по счастью, прекратил своё существование, и теперь упоминать его несколько… не принято — что тут замешаны какие-то люди, умело использующие страшные истории в своих целях. Но всё равно же интересно. Может быть, даже какие-то придурки, посчитавшие, что будет здорово продолжить дело всё того же «Светоча», кстати. В это Лиза вполне готова поверить. Но мистика как она есть? Вряд ли. Мама как-то говорила, что настоящей мистике, если она существует, разумеется, не может быть дела до живых. Так что в любом случае надо искать людей, а не сваливать произошедшее не что-то, что находится за пределами людского понимания.
Хм… а не стоит ли рассказать про это всё… ну, хотя бы Никите?
Может, так он отвлечётся от того, что мешает ему спать по ночам? И не только.
Лиза сметает мусор, которого сегодня практически и нет, в совок, откладывает метлу и прислоняется к сетке вольера. И находит взглядом Никиту, который замер на половине шага и теперь всматривается во что-то в дальней части двора. Лиза прослеживает его взгляд, но не видит там ровным счётом ничего. Ну, кроме спешащего куда-то там по своим делам психолога, который по степени бесцветности и бесстрастности даст фору и тому чиновнику, с которым когда-то — кажется уже, что в прошлой жизни — спорила тётя Нина… не написавшая за это время ни строчки, не говоря уже про то, чтобы приехать навестить их с Никитой… и госпоже Грин. Лиза передёргивает плечами, вспоминая те несколько встреч с этим психологом, после которых возникало стойкое желание смыть с себя… что-то. Но, как ни странно, эти разговоры и правда немного помогли — Лиза перестала подскакивать от кошмаров каждую ночь. Только от этого психолог не становится более приятной личностью.
Лиза вздыхает, вооружаясь граблями и надевая рукавицы, чтобы не стереть опять руки. Которые, конечно, уже попривыкли, но всё же… И возвращается к мыслям о подшивке и прочему. Наверное, всё же не стоит никому говорить. Сэмми не обрадуется тому, что кто-то, кроме Лизы, в курсе. Она и так-то не сильно рада тому, что сама Лиза знает, ради чего Сэмми приехала сюда работать. Но тут уж она ничего не может поделать. Не заставит же она саму себя обо всём забыть?
Лизу окликает Йосс, и приходится выкинуть на время все размышления и вслушаться в то, что она там хочет рассказать.
***
Осколок. Иллюзорий. 22 октября 2347 года от заселения планеты. Примерное время 13:01.