И думает, что Сесс бы точно если не сказала что-то по этому поводу — вернее, по поводу существующих у Сэмми… проблем — то точно бы подумала. Или Сэмми совсем не знает свою начальницу. И коллег. Которые бы вот точно не удержали языков за зубами… и эти люди работают с информацией!
Они пересекают залитый тусклым осенним солнцем коридор, спускаясь на первый этаж, и под взглядами парочки педагогов, у которых к некоторому неудовольствию Сэмми сейчас явно окна — впрочем, они никогда даже близко не подходили к библиотеке, так что на этот счёт беспокоиться не имеет смысла — и некоторых подопечных Дома, в наглую прогуливающих занятия, многие из которых по мнению Сэмми безнадёжно пытаются замаскировать зависть подо что-то более нейтральное, занимают угловой столик, который частично отгорожен от остального столового зала решёткой с лианой.
Сэмми садится так, чтобы её вообще нельзя было увидеть посторонним. Сама она, правда, тоже не может увидеть ничего, кроме листьев лианы с одной стороны, стены с другой, и лица Сергея Витальевича — напротив. В другой раз она бы даже пожалела об этом — всё же знать, что тебе завидуют омеги, которых среди преподавателей и среди воспитанниц хватает, невероятно приятно… учитывая её лишний вес и достаточно посредственную внешность — но сейчас она рада никого не видеть. Да и разговор с сидящим напротив сумасшедше красивым альфой намного важнее подтверждения своего триумфа. Даже если тот будет совсем мимолётным…
…Всё же поздний обед в компании альфы пусть и добавил уверенности в себе, но вот чувство голода утолить не смог. Слишком Сэмми беспокоилась о том, чтобы подать себя с лучшей стороны, так что почти ничего не ела. И теперь мается с голода. Учитывая, что на ужин она не пошла, зачитавшись найденными документами, теперь Сэмми сомневается в том, что сумеет заснуть. Пусть даже кто-то и говорит, что подобное запросто решается парочкой стаканов воды перед сном.
Сэмми переворачивается на живот, который выдаёт особенно жалобный звук, и стонет. Она совершенно не желает выбираться из постели, в которой только пять минут как согрелась. Вот — ни капли! Но и бороться с голодом методом самовнушения как-то не получается. Сэмми запускает руки под подушку, устраивая на них подбородок. Стоило забить на то, как бы подать себя получше перед Сергеем Витальевичем, и нормально поесть. Всё равно ж разговор свёлся к дежурным вопросам про детство-юность и планы на жизнь. А ни на один из этих вопросов Сэмми не в состоянии была ответить правду! Про прошлое — стыдно. И это при том, что подобным в осколке может похвастаться едва ли не каждый первый. Про планы… учитывая Сесс и прочее, про планы тоже абы кому не скажешь. Ну, не думает Сэмми, что кто-то сумеет адекватно воспринять тот факт, что она большую часть своей нынешней жизни откапывает чужие грешки и грязные тайны с целью продать их тому, кто больше заплатит!
Сэмми тоскливо вздыхает, поднимаясь с кровати. Лучше уж не маяться и смотаться до кухни, в которую по счастью можно попасть без необходимости выбираться под открытое небо. Потому что мёрзнуть или напяливать на себя лишние шмотки как-то не хочется совершенно. Но и издеваться над собой дальше, пытая голодом — тоже.
На кухне до этого момента она и не бывала, пусть даже и знает, где та находится. По той причине, что обычно там ест персонал вроде охранников, уборщиц и прочих людей, которые то ли сами, то ли по рекомендации кого-то ещё не появляются в столовом зале. А преподаватели в свою очередь не опускаются до того, чтобы даже шаг сделать в сторону кухни. Так что… Вот, наверное, стоило бы заказать хотя бы шоколадки — только вчера привозили продукты! — чтобы не таскаться в ночи по сомнительным коридорам, рискуя встретиться с кем-то, кого, быть может, никогда не учили, как надо вести себя с… кем угодно. Но что уж сейчас об этом переживать?!