Сэмми приоткрывает дверь и шарит рукой по стене в поисках выключателя.
— Левее и чуть выше, — разбивает ночную тишину мужской голос. Сэмми вскрикивает и отшатывается. Раздаётся скрип дерева, тяжёлые шаги. В нос ударяет пряный запах флоксов, которые Сэмми с детства ненавидела лютой ненавистью, и свежесть кардамона. Альфа! Ещё один. Вспыхивает свет, заставляя Сэмми часто заморгать. — Доброй ночи.
— А… да, доброй, благодарю. — Сэмми, наконец, берёт себя в руки и проходит к холодильнику, стараясь игнорировать присутствие альфы, в сторону которого она даже не смотрит. Получается, надо сказать, даже и неплохо. Но странно, что в Доме, кроме директора, которого хоть как-то можно объяснить, находится ещё один альфа. Или даже не один! Это же противоречит правилам! — Вы…
— Охранник. — Альфа возвращается на прежнее место — к кружке с чем-то. С чем конкретно, Сэмми не знает, да и не очень-то и хочет знать. — И вам совершенно неопасен. Так что напрасно вы так меня боитесь.
Сэмми разворачивается и смеривает его оценивающим взглядом. Высокий, хорошо сложенный альфа, внешность которого буквально кричит о том, что он тут доминант по жизни. Сэмми отмечает тёмные с проседью волосы, яркие голубые глаза, и широкий подбородок, который, если верить физиономистам… или как там зовутся чтецы по мимике… свидетельствует об упрямом характере. Точно не опасен? Она скептически приподнимает бровь, складывая руки на груди.
— Моя задача — защищать тех, кто проживает в Доме. Мне за это деньги платят, омега. — Голос усталый, как будто бы его уже успели основательно этим достать.
Сэмми пожимает плечами и возвращается к поиску чего-нибудь, что можно сейчас быстренько сжевать. И старается не думать, как именно этот… альфа… к ней обратился. Омега! Даже не ойннэ, как принято — пусть даже борцы за равноправие и это обращение считают ущемлением прав… их дело. К Сэмми это не имеет отношения. Но — омега?! Так. Не время сейчас об этом. Совершенно не время. Спустя несколько минут, в течение которых она спиной ощущает взгляд альфы, который и не думает уходить, она находит в холодильнике шоколадный пудинг и, смерив альфу скептическим взглядом, на который тот вообще не реагирует, занимает место напротив него за столом.
— Так, значит, охранник? — решается нарушить неприятную тишину спустя несколько минут Сэмми. — И при этом альфа?
— Я практически не контактирую с подопечными, — поясняет альфа. А! Ну да. Разумеется.
— Но всё же странно, что…
— После летнего происшествия руководство Дома приняло решение увеличить штат, — альфа делает большой глоток. Сэмми видит, как движется кадык, и понимает, что почему-то залипла. При том, что это никогда не было чем-то возбуждающим. — Тем более, что в этом году отмечается всплеск активности аномальной зоны, что проходит под островом…
— Разве она тут есть? — Сэмми опускает ложечку с куском пудинга и внимательно смотрит в глаза альфе. Тот дёргает плечом. — Но тут нет никаких признаков…
— Есть, — вздыхает альфа, поднимаясь со стула. Сэмми инстинктивно подбирается, но тот просто проходит к мойке и принимается мыть кружку, никак не поясняя свои слова. Потом он вешает кружку в сушку и спокойно направляется к выходу. — Погасите потом свет, омега.
И уходит. Вот так вот просто!
Сэмми некоторое время смотрит на давно уже закрывшуюся дверь и пытается собрать мысли в кучу. В особенности те, что касаются якобы существующей здесь аномалии. Которая далеко не факт, что вообще существует. Пусть даже мозг сейчас подкидывает доказательства в виде отрывков из статей, которые Сэмми успела прочитать. Но… она не чувствует тут никакой аномалии, а те ведь всегда достаточно ясно дают о себе знать.
Сэмми в тишине доедает пудинг, моет тарелку и покидает кухню, думая, что теперь не заснёт уже из-за слов альфы…
Просто прекрасно!
***
Осколок. Район дна. Дом Листьев. 27 октября 2347 года от заселения планеты. 23:55 по местному времени.
Лиза обхватывает себя руками за плечи, надеясь хотя бы так согреться. При этом она пытается сообразить, что же теперь ей делать. И пытается отогнать страшные картинки, которые однажды совсем некстати увидела в документах папы, как раз писавшего статью про серию убийств — злоумышленники, в конце-концов получившие справедливое наказание само собой, подпаивали жертв, обирали до нитки и, подколов транквилизатор, который удалось обнаружить, если она правильно сейчас помнит, только в крови последнего несчастного и после серии лабораторных исследований — помнится, папа говорил, что работники лаборатории скептически отнеслись с приказу господина Уайта — выбрасывали голыми на мороз, где те быстро погибали от переохлаждения. Перед глазами непрошено встают кадры с замёрзшими насмерть людьми и никак не получается не представлять, что же те чувствовали в момент смерти. Да, конечно, большая часть из жертв той банды была без сознания, но ведь не все!