Она не хочет так умереть!
Она не умрёт так. Нет. Нет, нет, нет. Ни за что на свете.
Лиза сбегает по ступенькам и бежит вокруг корпуса, отчаянно надеясь найти хотя бы одну открытую дверь или окно. В ноги больно впиваются мелкие камешки, которыми усыпаны дорожки, заставляя думать, почему администрация Дома не расщедрилась на нормальные если не плиточные, то хотя бы заасфальтированные? Кому вообще может нравиться слушать хруст гравия под ношами?! Спустя ещё несколько шагов Лиза сходит с дорожки и бежит по ещё не замёрзшей земле. Та проминается под ногами, чавкая грязью. Лиза чувствует влагу, касающуюся икр — брызги грязи от шагов. Мельком она думает, что теперь ещё и перепачкается окончательно. Хотя уже и того, что от неё наверняка несёт как от канализации — после нескольких часов, что она провела, выгребая дерьмо из забившегося унитаза, Лиза вообще уже не чует запахов. Вернее — чует постоянно, но не очень-то уверена, что это ей сейчас не мерещится. Она вертит головой, надеясь сама не зная уже на что. Ну, как-то же Йосс ухитрилась сбежать — она сама об этом рассказывала — тогда? Да и слухи про компанию Кота… про которых не хочется думать… вернее — хочется, но только в плане того, какой возмездие им суждено за то, что они или с их подачи происходит с Лизой и Ником…
И должно же ей хоть немного сейчас повезти?!
В одном из окон на первом этаже корпуса для персонала Лиза видит свет и, не раздумывая вообще, несётся к нему. Она изо всех сил барабанит по стеклу промёрзшими ладонями и, когда в окне появляется лицо уборщицы Алёны, только и может, что облегчённо разрыдаться. Алёна практически не медлит — распахивает окно и помогает Лизе забраться внутрь.
— Я… спа… спасибо. — Тепло окутывает так, что хочется просто стоять и наслаждаться. Но Алёна вырывает её из этого состояния, громко щёлкнув пальцами перед лицом, от чего Лиза вздрагивает и распахивает начавшие закрываться глаза.
— В конце коридора — душ. Марш туда. От тебя несёт, как от выгребной ямы, — не вслушиваясь в то, что пытается сказать заплетающимся языком Лиза, приказывает Алёна, опустив обращение на «вы», которое не забывала во время их прошлого… общения, и, распахнув дверь, указывает рукой направление.
Душевая пуста. Шаги босых ног по кафелю разносятся по всему немаленькому помещению, но Лизе сейчас вообще наплевать на то, что кто-то может её услышать. Да и нет тут никого. Она заходит в первую же увиденную кабинку.
Холодная вода — Лиза помнит, что не стоит сразу включать горячую — обжигает не хуже кипятка. Несколько минут Лиза ждёт, пока чувствительность снизится, прежде чем решиться сделать потеплее. Потом она стоит, прислонившись к стене, и рыдает в голос — благо, в ночной душевой её некому услышать — пока на неё льётся выкрученная до максимума горячая вода. Спустя — если верить своим ощущениям — минут десять слёзы иссякают. Нос ожидаемо забит, и Лиза мельком думает, что к утру она будет выглядеть просто кошмарно. Она кое-как начинает отмываться. Сначала распутывает косы, которые кое-где сплелись едва ли не намертво. Так, что Лиза, только призвав на помощь всё терпение, какое у неё есть, не раздирает волосы. Хотя мысль отрезать их сейчас к чёртовой матери донельзя соблазнительна. Лиза отбрасывает резинки и выливает в ладонь пригоршню шампуня. Морщится, когда тот попадает в глаза, смывает, намыливает снова. И снова. И снова. Пока бутылка не пустеет. Гель для душа — с ароматом дыни, кстати! — она тоже изводит под ноль. И до красноты растирает кожу, пытаясь избавиться от въевшегося мерзкого запаха, от которого до сих пор едва ли не выворачивает наизнанку. Лиза заставляет себя остановиться только тогда, когда видит кровавые разводы в воде. Она подносит руку к лицу и видит всё ту же кровь под ногтями. А потом и длинные полосы на боках. Боль в разодранной коже приходит позже. Лиза закрывает воду и нехотя выползает из душа. Хотя ей всё ещё кажется, что она воняет канализацией.
Она рассматривает себя в запотевшем зеркале, даже не пытаясь стереть с него капли воды. Вместо этого она кое-как заматывает волосы принесённым Алёной полотенцем и натягивает на себя халат. И даже обнаруживает тапочки, чему по непонятной для самой себя причине дико радуется.
Когда Лиза доходит до комнаты Алёны, она даже не представляет себе, как благодарить эту девушку, которая вообще не обязана была помогать.