Гэвину не хотелось, чтобы кто-нибудь – особенно Дэлайла – нервничал, тревожился или пострадал из-за него. Из-за того, что проводили время с кем-то таким… ненормальным.
Дэлайла покачала головой, и прядки волос, выбившиеся из косы, обрамляли ее лицо, кончики трепетали от теплого воздуха вентиляции.
– Немного, – сказала она и замолчала. Она переводила дыхание? Сочиняла историю? Пыталась представить, как порвать с ним отношения?
От последней мысли Гэвин выпрямился на стуле, захотев ударить себя. Он никогда ничего подобного ни к кому не испытывал, и от этого становился нервным и излишне эмоциональным.
– Я беспокоилась, – продолжила она. – Когда не получила ответ.
– Прости, – опустив взгляд, ответил он. – Я не знал, где телефон, и нашел его… позже. После того как Дом успокоился.
– Я боялась, он навредит тебе.
Гэвин перевел взгляд на окно, где виднелись деревья. Он с опозданием понял, что до сих пор все время говорил с Дэлайлой в уединенном музыкальном кабинете, а кафетерий казался слишком открытым – слишком много учеников, слишком много окон. Он сглотнул и сказал ей:
– Дом мне не навредил бы, – он не знал, заметила ли она, что его слова звучали не так уверенно, как раньше.
– Ты хоть замечал, как часто это говоришь?
Уголок его рта приподнялся в улыбке – он любил в ней такие вспышки.
– Я сказал, чтобы он подумал над своим поведением. Что мне нужно, чтобы ты чувствовала себя в доме спокойно, что от этого и я буду счастлив. И что мне нужны вы оба, – залитый искусственным светом кафетерий казался слишком ярким и полным учеников для такого признания, но это нужно было сказать.
Он сглотнул, пытаясь не обращать внимания на приливший к щекам жар. Его тело казалось слишком длинным и неуклюжим для этого стола, поэтому он вытянул перед собой ноги, и плечи сразу же расслабились, а лодыжки переплелись с ногами Дэлайлы.
– И как он отреагировал на эти слова? – спросила она.
Он вспомнил, как почти сразу успокоились стены, а раскачивающаяся над головой люстра медленно остановилась. Дом застыл и снова стал теплым, холод в воздухе уменьшался с каждым вдохом. Словно он ждал. Или обдумывал?
– Он успокоился.
– И ты думаешь, что Дом спрятал твой телефон? – осторожно поинтересовалась она.
Гэвину не хотелось говорить ей, что телефон был в его заднем кармане, и он был в этом уверен, но через миг тот исчез. Тогда он почти не подумал об этом, ведь все это время был занят успокаиванием Дома, а не ожиданием сообщений, но позже, когда Гэвин поднялся по лестнице в спальню, телефон оказался в центре подушки, ждал его там. Словно все время там и был.
– Это странно, Гэвин. Это не нормально.
Он попытался не обращать внимания на свою реакцию на эти слова и начал откручивать крышку у бутылки с водой, чтобы отвлечься.
– А твои родители не забирают твой телефон, если злятся? – спросил он.
Дэлайла открыла рот, чтобы заговорить, но, задумавшись, замерла.
– Но это ведь не одно и то же, да?
– Разве? Дом – практически моя семья, поэтому я подумал, что мы могли делать все неправильно.
– Неправильно?
Он потянулся через стол и взял ее за руку. На ее пальцах осталась краска – оранжевая, синяя и смазанные следы от черной. Ему хотелось спросить, что она рисовала и покажет ли ему.
– Когда ты сказала, что проводишь меня домой, я задумался. Что делали парочки в былые времена, когда начинали встречаться?
– В былые времена? – спросила она, выдавив улыбку. – Насколько далеко мы зайдем в прошлое? У меня останется право голосовать?
Гэвин закатил глаза, но улыбнулся.
– Ты знаешь, о чем я, острячка. Во времена молодости твоих родителей.
Она нахмурилась, и он захотел наклониться через стол и поцеловать ее. Тогда и он нахмурился. Уже не в первый раз.
– Ох, не думаю, что родители даже встречались. Они просто появились здесь и сразу были парой.
– Серьезнее, Лайла.
– Не знаю, – пожав плечами, ответила она. – Знакомились с родителями, да?
– Именно.
– Но я уже была там. И Дом знает, кто я.
– Отчасти. Дом лишь частично новый – его фундамент очень старый. Может, нам стоит сделать все по-старому и правильно тебя представить, – он пожал ее руку и улыбнулся так очаровательно, как только мог. – Я смогу объяснить, как ты прекрасна, скажу о своем намерении добиться тебя.
– Придурок, – ответила она, но он заметил, что теперь покраснела уже она.