– Но ужин должен быть потрясающим, – сказала она, явно пытаясь сменить тему. – Впечатли меня, и я дам тебе снова себя поцеловать. Но я не хочу, чтобы на меня упало пианино или что-то еще…
– Ха-ха.
– Да, плохая шутка, – пожав плечами, заметила она. – Но, думаю, Дом не осудит за пару поцелуев?
И теперь Гэвин уже не думал о злой судьбе, а вел себя как полный гормонов подросток.
– Могу я попробовать что-нибудь непростое? – поддразнил он. – Найду рецепт в гугле, и бац! Ужин на двоих, смешанный с поцелуями. Вот такой вечер по мне.
Глава 20
Она
Никогда еще тротуар не выглядел таким опрятным и невинным: он был вычищен, а ступеньки блестели чистотой. Казалось, даже Мертвый Газон немного привел себя в порядок: он казался более ухоженным, не таким грязным и коричневым, чем когда Дэлайла видела его в прошлый раз. Если со двора и доносились звуки, то она посчитала это невинным насвистыванием.
«Заходи, Дэлайла».
«Здесь нет ничего странного».
Приложенные усилия к подготовке к этому свиданию не помогли унять нервную дрожь, когда она остановилась перед дверью и постучала.
Дэлайла понимала, что стоит рассказать о своих подозрениях насчет свитера Гэвину, о том, что часть дома как-то прицепилась к нему и прошла за ней в ее дом. Но она не могла себя заставить это сделать. Она толком не выспалась, только проснулась… И не могла в тот момент разумно мыслить. Так что решение, что свитер одержимый, было, несомненно, результатом ее богатого воображения, потому что о другом варианте даже думать страшно.
Гэвин открыл дверь с привычной полуулыбкой и поманил ее внутрь.
– Привет, Лайла.
Ее ладони вспотели, она не могла избавиться от покалывающей тревоги, но выдавила лучшую улыбку, пусть и фальшивую, и взглянула на него.
– Пахнет потрясающе! – сказала она, разуваясь и снимая куртку, пока Гэвин, помогая ей, скользнул руками по ее плечам.
– Спасибо, – сказал он и отвернулся, чтобы повесить куртку на вешалку. – Я, м-м… Я готовил.
Дэлайла обернулась, и, увидев его красные щеки, ощутила облегчение. Нельзя сказать, что она не думала, будто ужин мог приготовить Дом – она знала, что он точно мог. Но если бы это сделал Дом, она каждый кусочек разглядывала бы с мыслью, что он подсыпал в ее порцию крысиный яд.
– Хорошо, – глуповато ответила она и поспешила добавить: – То есть это неплохая тренировка. Хотя тебе это и не нужно, ведь Дом всегда будет для тебя готовить. Я только…
Гэвин положил теплую ладонь на ее руку и прошептал:
– Я понял, что ты хотела сказать. Все хорошо. Спокойнее, нервная ты моя.
Дэлайла судорожно выдохнула и огляделась в прихожей, пока Гэвин терпеливо стоял за ее левым плечом, ожидая, когда она успокоится. В этих стенах не ощущалось того комфорта, что был во время их прогулок по городу, во время встреч наедине в кабинете музыки в школе; и даже природная уверенность Дэлайлы не смогла побороть нервную дрожь.
– Дом, – сказал он в комнате. – Дэлайла пришла к нам в гости. Как я и говорил тебе, – он замолчал и многозначительно склонился к ней, добавив: – и тебе… Она очень важна для меня. Я рад, что она пришла.
Растение у входной двери пошевелилось. «Приветствие?» – подумала она, а абажур склонился в ее сторону.
Дэлайла робко помахала комнате и в сторону ступенек.
– Привет. Спасибо, что приняли меня, кхм, обратно, – добавила она, поморщившись.
Казалось, что они предстали перед недовольными клиентами или сверхопекающими родителями. Вечер обещал быть непростым.
Она посмотрела на него, желая высказать это вслух, чтобы как-то выделить этот момент среди тех, что они проводили вместе в последние недели, бродя в тишине, отмечая друг в друге все сумасшедшее, пугающее и тайное. Но слова застыли на губах, когда он улыбнулся, показав острые зубы, – так он улыбался только ей. Гэвин наклонился, глядя на уголок ее рта, и медленно и мягко коснулся того места губами. Они разомкнулись, и его язык оставил влажный след.
– Ты очень красивая сегодня, – прошептал он, коснувшись другой стороны ее губ.
Дэлайла таяла изнутри, ее облегчение было теплым и тяжелым. Она кивнула, когда он склонил голову, безмолвно спрашивая, готова ли она пройти дальше.
Но облегчение быстро испарилось, как только Гэвин отпустил ее руку и направился на кухню. Дэлайла сильнее, чем когда-либо, осознала выражение «ходить на цыпочках». Конечно, здесь не было видимой опасности под ногами, но каждый ее шаг требовал решимости. Скрипнула половица, едва она наступила на нее, – звук был низким, а дерево затрещало, словно было недовольно, и Дэлайла поспешила шагнуть на другую половицу, которая, к счастью, оставалась безмолвной и крепкой. Следующая половица выдвинула из дерева гвоздь, и, когда Дэлайла шагнула, острие порвало ее шерстяной носок и задело подошву. Дэлайла подавила вскрик и молча захромала дальше за Гэвином. Ей казалось, что весь коридор кричит на нее, испытывает, ждет, чтобы разочароваться в ее действиях. Она была окружена сотней частей Дома, пока находилась внутри, и хотя некоторые простили ее, остальные не скрывали недовольства.