А Дэлайла оказалась не такой смелой, какой казалась, потому что когда он снял боксеры и, выпрямившись, бросил их в пакет, после чего потянулся за чистой одеждой, она отвела взгляд, а щеки ее были явно куда розовее, чем когда она пришла. Он никогда еще так не раздевался ни перед кем, он даже и не думал о подобном никогда. Но Гэвину понравилось быть обнаженным перед Дэлайлой.
Ему нравилось, как мило она краснела, и хотя делала все возможное, лишь бы не смотреть, ему показалось, что он заметил, как она разок успела взглянуть.
– Дэлайла Блу, – самодовольно проговорил он, глядя, как она отходит в сторону. – Ты краснеешь?
– Молчи, – прикрикнула она через плечо, открыв дверь, чтобы выбросить завязанный пакет наружу, и быстро закрыв ее.
Воздух в кабинете музыки был холодным, и Гэвин поспешил надеть шорты.
– Ты собираешься мне рассказать, зачем все это? – спросил он.
Дэлайла пересекла комнату и встала перед ним.
– Ты решишь, я сумасшедшая.
– А разве такое теперь возможно? – спросил он, надев чистую футболку.
– Ты рассказывал мне раньше, что Дом может… Может цепляться за то, что было взято из его собственности. Так он поступил с трехколесным велосипедом или теми предметами, что оставлял для тебя, чтобы ты их взял, если у тебя был серьезный экзамен или нужно было успокоиться?
– Верно, – прошептал он.
– Может, Дом всегда так поступает с тобой, а может, и нет. Но все началось с нами… Мне начало казаться, что он всегда рядом, пробирается следом за тобой, где бы ты ни был.
Гэвин кивнул, словно и сам так чувствовал.
– А помнишь про ночь у Давала? – продолжала она. – Я уснула, и мне приснилось, что я держу руку. Словно держу чью-то мертвую и гниющую руку. Когда я с криками проснулась, это оказался всего лишь мой свитер, в котором я приходила к тебе домой. Но я знала, что это был не сон. Свитер точно… что-то сделал.
– Боже, – сказал Гэвин, колени ощущались слабыми, поэтому он сел. – Поверить не могу, что он мог бы… – начал он, а потом опустил взгляд на новые вещи, что надел. – Но эти из моего дома. Я стирал их там, – он потянул за воротник футболки.
– Думаю, можно понадеяться, что делает он так, когда у него есть причина. А в чем смысл цепляться к твоей спортивной форме? Он не стал бы постоянно беспокоиться о тебе.
– Но зачем? Зачем он меня преследует?
– А зачем родители ходят следом за ребенком? Чтобы присмотреть. Чтобы уберечь. Это просто… зашло слишком далеко.
– Но ты думаешь, что здесь мы в безопасности? – спросил он.
Дэлайла окинула взглядом комнату.
– Думаю, да. Думаю, Дом может захватывать и людей… а еще… Отец странно себя вел в ту ночь, после того как ворвался на дорожку у твоего дома. А бакалейщик Дейв? Ты говорил, что он приходит каждую неделю, но ведь потом он не узнал тебя.
– Все, кто приходит в дом, – прошептал Гэвин, – у всех остекленевший взгляд.
– Но с нами двумя он не может этого сделать. Может, потому что мы знаем.
Гэвин притих на несколько минут, переваривая сказанное.
– Прости за все это, – сказал он, осторожно притягивая ее сесть рядом с ним. – За то, что втянул во все это. За вот это, – он погладил большим пальцем край ее повязки.
Дэлайла хотела всплеснуть руками, чтобы показать ему, что с ней все в порядке, но в этот момент он не выглядел расслабленным. Она слабо улыбнулась и понизила голос.
– Честно, я в порядке. Меня сложно запугать.
Застонав, он с шумом опустил голову на клавиши.
– Знаю, как это выглядит. Я не могу даже представить, как навредил бы тебе.
– Конечно, ты не можешь. Это все не твоя вина.
– Но твой папа думает, что это я. Боже, Дэлайла, я не мог. Я люблю тебя.
Внезапно все остальное было забыто – пульсирующая боль в руке, страх, что случится с их отношениями, ужасающие непонимание мотивов Дома – и на ее лице появилась улыбка.
– Я тоже тебя люблю.
Он поднял голову, осознавая, что именно они оба сейчас сказали. Выдавив слабую улыбку, он сказал:
– Знаешь, моя любовь – это ведь навсегда. И обычно я не обращаю внимания на то, что думают остальные, но с тобой все иначе. Я не хочу, чтобы хоть кто-то думал, будто я могу быть опасным для тебя. Особенно твои родители.
– Уверяю тебя, их мнение на меня не влияет. Но уверена, я убедила их, что ты этого не делал. Посмотри на свои большие руки, Гэвин. Ты бы оставил отпечаток руки в два раза больший, чем тот, что на моей коже.
Он опустил взгляд на свои пальцы, лежащие на клавишах, и заметно расслабился.
– Хороший аргумент, хоть и немного тревожный.