***
Когда Гэвин снова открыл глаза, он понял, что находится не снаружи.
Он пытался понять, что видит перед собой, но не смог. Правая половина тела страшно болела, и он сообразил, что его руки прижаты к бокам и привязаны к телу в районе груди и пояса. Сокрушительное давление мешало дышать. Каждый сантиметр кожи болел, ныл и был покрыт синяками. Спиной он ощущал твердость стены, но темнота поглощала все вокруг. Он видел лишь тьму, которая всей своей тяжестью окружала его, плотно обволакивая его где-то на глубине.
Голосов больше не было слышно, лишь его неровное дыхание, когда он пытался набрать в легкие достаточно воздуха. Если смог, он бы заплакал или закричал, но что-то закрывало его рот, что-то пыльное и влажное давило на язык. Тряпка. Кляп. Двор был огромным, а ограда как бы изолировала дом от ближайших соседей. Его крик все равно никто бы не услышал.
Гэвин снова почувствовал запах грязи. Он не знал, почему, но в голове всплыла фраза: «свежая могила». Он не знал, откуда исходит запах, и не разорвал ли себя Дом от верха крыши до самой земли. Пахло гнилым мясом и червями, и его тошнило, в то время как он пытался дышать ртом.
Гэвин жаждал то чувство, когда он не обращал внимания на странности Дома, какое у него было всего год назад. Хотел свою комнату и теплую постель. Но больше всего он хотел Дэлайлу. Он хотел, чтобы она была в безопасности. Гэвин теперь понимал, что даже если выберется как-нибудь отсюда, сбежать он не сможет. Та доброта, что жила здесь и присматривала за ним, исчезла, здесь остался лишь монстр. Он последует за ним и здесь, и на улице, и по сотне улиц. Будет охотиться на него, пока не вернет, а потом он останется здесь навеки. Может, Дом не знал, что он не останется прежним и что если он убьет его, не появится снова маленький Гэвин или Гэвин с мороженым с рожком мороженого, который изображен на фотографии в коридоре на втором этаже. Те Гэвины тоже умрут.
Дом словно читал его мысли, и что-то скользило вокруг него, стягиваясь.
– Ш-ш-ш, – шипело это нечто. – Ш-ш-ш.
Наконец, на миг – всего на миг – потому что страдал, был испуган и ничего не видел в темноте, Гэвин позволил себе заплакать. Дом еще не убил его. Он выжидал. И если они знали друг друга так хорошо, как он думал, Гэвин знал, чего именно тот ждал.
В одиннадцать часов у банка будет ждать его Дэлайла, как они и договорились, и она поймет, что он не придет. Дом это знал. И что она пойдет его искать в надежде спасти. Дом и это знал.
Он пока что не убил Гэвина, потому что тот был наживкой.
Глава 29
Она
Добравшись до крыльца, Дэлайла поняла, что не продумала миллион деталей, пока стояла здесь в почти полной темноте. А именно: будет ли дверь открыта? Или же ей придется разбивать окно? Она посмотрела на топор в руке со смесью облегчения и страха. Были ли окна из стекол или из чего-то, пропитанного духами, что не могло разбиться?
Из-за тяжелой деревянной двери раздался звук – низкий стон, словно из-под земли вырывался ветер, раскачивая дом, пробиваясь наружу через планки на крыше и сквозь закрытые окна. Дом знал, что она здесь. Она закрыла глаза, успокаивая дыхание.
Вот и все.
Дэлайла брала силу у каждой героини, которой восхищалась: Баффи, сжимающая в кулаке кол. Мишон со сверкающей катаной. Керсти Коттон против Пинхеда. Джинни против Джейсона. Кларисса Старлинг против Ганнибала Лектера, Алиса Джонсон против Фредди Крюгера – оба раза.
«Дом ждет твоего поражения».
Ее застила идти вперед только одна мысль: если бы мог, Гэвин открыл бы дверь, а значит, он этого сделать не смог и был пойман внутри, и – пожалуйста, хоть бы он был жив. Она протянула руку к ручке и, подавив испуганный вскрик, отскочила, когда на деревянной поверхности двери что-то появилось – морды кричащих монстров, претерпевших ужасные пытки, с зубов у них капала кровь, а когти были такими огромными, что могли разрезать ее пополам. Они появлялись и кружились перед ней, наступали и отступали, тянулись к ней, а Дэлайла с ужасом подумала: что, если один из них вырвется на свободу?
Со стороны тротуара закричала Вани:
– Ты должна войти, Дэлайла!