Сквозь ветер, скрип, тоненький безумный смех и ледяной холод в коридоре Дэлайла начала различать слабый гулкий звук. Что-то все время билось о стену:
тук,
тук-тук,
тук… тук-тук.
В отличие от всего все остального вокруг, звук не был угрожающим. Его издавал кто-то с усилием и натугой. От догадки Дэлайлу бросило в жар.
– Гэвин! – закричала она, перепрыгивая через две скользкие ступеньки, спотыкаясь о движущийся ковер и какие-то деревяшки, валяющиеся под ногами. Наверху она упала, ударившись коленом о стол, и с силой оттолкнула его. – Гэвин! Гэвин!
Звук прекратился, а потом возобновился, стал быстрее, громче и тревожнее. Словно что-то резиновое стучало по пластику, снова и снова, звуки сливались в один. Он пинал ногой стену? Он не мог говорить? Страх сжал ее горло, лишая воздуха, пока она не закашлялась, продвигаясь по коридору. Но когда-то небольшое расстояние с пятью дверями в комнаты растянулось в несколько раз, постоянно двигаясь, и Дэлайла начала путаться в бесконечном лабиринте поворотов и тупиков. Ковер скользил под ее ногами и тащил ее обратно. Она отбивалась от него, стараясь бежать по кромке деревянного пола, уворачиваясь от падающих картин и резко открывающихся перед лицом дверей.
Она врезалась плечом в дверь ванной и толкнула ее так сильно, что та треснула. Темная густая кровь потекла из трещины и заскользила в коридор, касаясь ее ног. Сколько бы Дэлайла не бежала, сколько бы раз не возвращалась в коридор, сколько бы раз не открывала двери и не забегала глубже в лабиринт, что строил и строил вокруг нее Дом, стук Гэвина в стену не переставал. И все время доносился откуда-то слева. Дэлайла ненадолго остановилась перевести дыхание и вытереть пот с лица.
Она закрыла глаза, не обращая внимания на приливающую кровь у ног, и рядом с ухом раздался чей-то смех. Он был так близко, что она испугалась, что источник этого смеха может ее коснуться.
Дом мог творить какие угодно иллюзии, но Гэвин оставался на месте.
Когда она развернулась к стене, под ногами задрожал пол, воздух стал еще холоднее, а стены начали приближаться к ней.
– Иди, – шипел дом. – Иди.
– Это все по-настоящему, – выдохнула она, потянувшись в карман за фонариком. – Гэвин все это время там. А все вокруг не по-настоящему, Дэлайла. Это не по-настоящему.
Словно поняв, что кровь ее не пугает, рядом с ней из-под плинтусов появилась вереница насекомых. Они поползли ей под джинсы, по коже, по ногам к бедрам. Дэлайла чувствовала, как они карабкаются по ее телу и отталкивают от стены, отделявшей ее от Гэвина.
– Это не по-настоящему! – завопила она, светя фонариком в стену впереди себя, чтобы понять, куда ударить топором. Все пространство вокруг стало пустым и ослепительно белым. Она сунула фонарик в карман и подняла топор. Позади нее с грохотом падали картины, разбиваясь об ее ноги, спину, и она едва успела увернуться от одной, целившейся ей в голову и упавшей в итоге на пол.
Дэлайла чувствовала духов, призраков – воплощения ужаса, кем бы они ни были – окружавших ее, пытавшихся пробраться в ее одежду и в ее плоть. Ощущалось это как вспышки жара и леденящего холода, будто кто-то слегка касался ее кончиками пальцев, и впервые с момента своего прихода в Дом Дэлайла почувствовала себя победительницей: физически они были слабыми. Если они останутся в доме, то им придется сломать здание, чтобы навредить ей, но тогда пострадает и Гэвин. А без прочной структуры здания они были лишь призраками.
– Гэвин, держись! – крикнула она. – Я иду к тебе!
В ответ раздался был приглушенный крик, и ненависть Дэлайлы к дому увеличилась вдвое, даже втрое, – стала такой огромной, что превратилась в неистовую ярость, пульсирующую в крови. У него во рту кляп, поэтому он не мог говорить. Гэвин попал в ловушку Дома, который, как он всю свою жизнь верил, любил его.
– Ты монстр, – она подняла топор, замахнулась им так сильно, как только могла, и вонзила его в стену.
Дом взвыл тысячей голосов, словно от боли и ярости, и в коридор влетел ветер с такой силой, что Дэлайла чуть не упала, но она расставила ноги пошире и сосредоточилась, шипя сквозь зубы. Потом замахнулась снова, больно вывихнув плечо, и лезвие топора сломало пластик и дерево. Из стен хлынула кровь и вывалились какие-то сгустки – иллюзия внутренностей, сердец и кишок.
Сдавленно вскрикнув, Дэлайла отскочила и три секунды приходила в себя.
Это было не по-настоящему.
Насекомые ползли по ее шее и по лицу, но она закрыла рот и дышала через нос: это не по-настоящему, не по-настоящему. Дэлайла снова решительно и свирепо ударила по стене.