Кристина знает, что именно он поджёг дом.
И не скрывает, что молчание об этом стоит сто тысяч рублей.
Ира бессознательно шагала вперёд, к церкви, потому что успела привыкнуть к этой дороге. Солнце издевательски пригревало её макушку, будто напоминая, как скоро к ним в посёлок придёт весна. Она шла, не замечая никого вокруг, как вдруг кто-то напротив, случайный прохожий, замедлился рядом с ней и начала буравить взглядом.
— Здравствуйте, Ира.
Она подняла глаза и увидела Виктора.
— Здравствуйте, — безрадостно ответила она.
— Если вы идёте на службу, то она уже закончилась.
— Я не на службу, Виктор. Просто гуляю.
Тот замялся:
— Отчего у вас такой грустный вид? Что-то случилось?
Ира покачала головой. Как-то глупо рассказывать обо всём человеку, с которым они так мало общались.
Но потом она взглянула на него исподлобья и виновато поджала губы. Каждый раз, когда Виктор заговаривал с ней, он был предельно честным. Это подкупало.
Почему-то Ире именно сейчас захотелось отплатить ему той же монетой:
— На самом деле… всё у меня не так хорошо, как хотелось бы, — пожала плечами та, опустив глаза в землю. — Даже не знаю, захотите ли вы меня слушать…
— Почему нет, — тут же живо ответил Виктор. — Я никуда не спешу. Да и вроде мы договаривались с вами как-нибудь прогуляться вместе.
— А, — кивнула Ира и дёрнула уголком рта. — Да, верно…
Они пошли вдоль свежепочищенной дорожки, и Ира чувствовала, как при каждом слове из неё рвётся жалобный всхлип. Так хотелось открыться Виктору, что она очень устала от своей жизни и не видит в ней ни единого светлого лучика. Так хотелось признаться, что сделал её родной сын, чтобы хотя бы частично снять груз с души и сердца. Но она держалась.
Сказала лишь, что ей очень нужны деньги. И она понятия не имеет, как их заработать, убирая снег за пятьсот рублей в день из которых одна десятая уже уходила на проезд.
Когда она закончила, между ними воцарилось молчание — и Ира даже удивилась. Всё ждала, когда мужчина что-то скажет ей, поддержит, даст полезный совет. Но тот лишь нахмурил брови и будто что-то просчитывал у себя в голове, приговаривая: «Да уж… ситуация не из простых… Это точно…».
— Вы, наверное, пожалели, что пошли со мной, — смущённо сказала она, закусывая губу.
— Нет, — задумчиво ответил Виктор. — Совсем не пожалел. Вообще-то, даже здорово, что вы мне рассказали о вашей ситуации, Ира. Потому что мне кажется, что я могу вам помочь.
— Как? — с недоверием спросила она и затормозила.
По Виктору было видно, что ему трудно собраться с мыслями. То ли от неуверенности в том, что он хотел сказать, то ли от переизбытка чувств.
— Я сам плотник по профессии, — тихо сказал он. — Мы с моей покойной женой держали небольшой павильон в соседней Моховатке, торговали вместе деревянной утварью. После её смерти я думал продать свой бизнес и уйти на покой…
В его глазах мелькнула горечь — было видно, что он ещё не до конца оправился от утраты.
—…жена мне очень помогала, держала мастерскую в чистоте, считала прибыль, плела корзины на продажу. Теперь её нет. Одному мне не справиться. Я знаю, что вам может прийтись не по душе такая работа, да ещё и в мастерской, где постоянно пыль и запах лака…
— Да что вы! — воскликнула Ира, не веря в то, что только что услышала.
Виктор смущённо улыбнулся.
— Когда мы с моей женой хорошо работали, мы хорошо получали. Иногда приходилось с утра до вечера за станком проводить. Но если вы надумаете пойти ко мне помощницей, вы сможете заработать ту сумму, которая вам нужна.
Всё внутри Иры будто перевернулось с головы на ноги. Обратно.
— Виктор, я была бы счастлива помочь вам. Не знаю, как и благодарить за такую возможность, — она почувствовала, как ещё чуть-чуть и расплачется.
— Благодарите Бога за то, что он свёл нас на этой дорожке к церкви, — улыбнулся тот. — Ведь это не только вы нашли своё спасение, но и я нашёл спасение для своего дела.
Ира улыбнулась Виктору в ответ и посмотрела в его добрые карие глаза.
Глава 16
Луч солнца светил в окно и попадал Ире прямо на ладони, ласково пригревая. В последнее время она очень полюбила работать около окна и наблюдать за тем, как пробуждается природа, отходя от зимнего сна. Несмотря на то, что её руки успели погрубеть от постоянной уборки и работы с тугим ротангом, в солнечном свете они как будто преображались. А возможно — кто знает — преображало их совсем иное.