— Я подам на алименты, — процедила она.
— Подавай, — смущённо ответил Андрей. — Но ты же в курсе, что ни копейки с дома не получишь?
— Подавись своим домом, — Ира швырнула соглашение прямо ему в руки. — Чтоб он тебе поперёк горла встал.
Сложнее всего оказалось с младшей дочкой. Старший сын, двенадцатилетний Егор, сразу понял, что у родителей разлад, и всё, что ему остаётся — мириться с проживанием в чужом месте. Он быстро нашёл общий язык с детьми в Доме матери и занимался своими делами, стараясь лишний раз у своей мамы ничего спрашивать. А вот младшая, семилетняя Алёна, без конца плакала, умоляла вернуться домой к папе, говорила, как скучает.
— Папа выгнал нас, потому что ты плохо себя вели?
— Нет, родная! Конечно, нет!
— А почему? Что мы сделали не так?
Ира мужественно сдерживала слёзы и старалась следить за своим языком, как могла:
— Ничего мы не сделали, Алёнушка. Просто так бывает, иногда мамы и папы расходятся. Поэтому нам придётся пожить здесь.
— А потом мы вернёмся? Когда у вас всё станет по-прежнему?
Ира врала, что да. Ну не могла она себя пересилить, не могла yбить надежду в этих маленьких детских глазах. «Нехорошо поступаешь, — говорила ей Полина, которая как-то случайно стала свидетелем их разговора с дочкой, — обманываешь. Сломаешь психику ребёнку, и она доверять тебе совсем перестанет». А Ира отмахивалась. Несмотря на всё то отчаяние и злость, глубоко-глубоко в душе она всё ещё верила, что в один прекрасный день Андрей одумается.
Выгонит свою любовницу. Заберёт их обратно. И они начнут свою жизнь с чистого листа.
А если нет… она б пережила. Да, yбивалась бы, горевала, но в конечном итоге пережила бы. Но у неё на руках двое детей, которых нужно поднимать на ноги, воспитывать, одевать и обувать. Которые также нуждаются в ласке и любви — а им есть почти не на что.
Если не ради себя, то ради детей — она бы простила Андрея. И плевать на то, что это неправильно. Но кажется, Андрей вовсе не нуждался в её прощении. У них с медсестрой Кристиной наверняка идиллия: она — молодая, бездетная, ничем не обременённая, а он — повидавший жизнь, с домом и хозяйством.
Ира вышла из душного кухонного помещения и облокотилась на прохладную стену. По ту сторону уже слышались голоса детишек, которые вернулись с прогулки и шли переодеваться, чтобы потом пройти на обед. Хотелось выть от несправедливости и безнадёги, от дурацкой ежедневной работы за крышу над головой, от того, что доверила свою жизнь изменщику, который оставил её ни с чем. Ира чувствовала себя виноватой перед детьми. Ведь она ничего не могла им дать, кроме лживых обещаний, что когда-нибудь всё изменится.
Ира поклялась себе: она сделает всё, чтобы её дети росли в радости и счастье. И чтобы этот кошмар для них закончился — чего бы ей это ни стоило.
Мимо неё прошла Таня с тарелками в руках. Она игриво подмигнула ей и буркнула что-то вроде: «Не грусти, всё будет хорошо». Ира поджала губы и пошла обратно на кухню — помогать Тане расставлять тарелки. Когда они пересеклись ещё раз, Ира её задержала на секунду:
— Тань. А можно с вами в церковь на службу сходить? Возьмёте?
— Конечно! — улыбнулась ей та. — Отчего ж не возьмём.
Глава 5
Отправив детей на автобус в школу, Ира взяла банные принадлежности и отправилась в ванную. Глаза слипались: ночью в спальню прибежала Алёнка, потому что ей приснился кошмар, и ни в какую не хотела спать в детской комнате. Полина, которая спала на втором этаже кровати, была не в восторге от прихода ребёнка — ей тоже надо было рано вставать, а Алёна как назло долго не могла уснуть и хныкала. Иными словами, Ире удалось выдохнуть только тогда, когда она закрылась с утра на шпингалет в ванной и осталась наедине вместе со своими мыслями.
Через минуту к ней постучались:
— Ир? Ты там?
Это была Таня.
— Да, — отозвалась та, намыливая голову.
— Ты давай, не задерживайся. Через полчаса мы в церковь выходим.
— Хорошо, — с надрывом произнесла она. — Я скоро.
Ира встала под струю обжигающей воды и, чувствуя как пена бежит по её спине, устало выдохнула.
Ни секунды покоя. Всё наспех, тысяча дел. В какой-то степени Ире это помогало. Не было у неё особо времени убиваться по Андрею и думать о том, в какую унизительную ситуацию она попала. Иногда ей даже казалось, что Мария Аркадьевна специально им ни секунды свободной не даёт, а всё заваливает делами — чтобы мысли девушек разгрузить. Кого-то отвлечь от печали, кому-то помочь забыть тот ужас, который они пережили, а кого-то просто хоть чем-то занять.