Мария Аркадьевна была их настоящим ангелом-хранителем.
Выйдя из ванной и наспех высушив волосы старым феном, Ира начала собираться: выудила из шкафа старый летний платок, колготки и зимнюю шерстяную юбку. Покойная мать не особо приучала её к походам в церковь — поэтому она не знала даже, как правильно туда одеваться, и просто повторяла за Таней. Та стояла напротив зеркала и прихорашивалась, не замечая Иру: спокойно себе подкрашивала губы бесцветной помадой.
Рядом на кровати сидела Юля и смотрела на неё неодобрительно:
— Ну ты как на гулянья собираешься.
— А что? — пожимала плечами Танька. — Там знаешь, сколько мужчин с соседних деревень!
Юля фыркнула:
— Грешно это. Иди в церковь и думать о хахалях.
На что Таня поджала губы и ответила, смотря на неё в зеркало с претензией:
— А здесь жить не грешно, скажешь? Растить детей нам, бабам, без мужчины не грешно?
Чернобровая Марьяна, которая сидела в углу и раскладывала вещи для стирки, с улыбкой хмыкнула.
— Я там уже с одним познакомилась, — заключила Таня и подправила уголок своих губ, подтерев лишнюю помаду. — Холостой, правда старше меня лет на десять. Работает столяром на заводе. Глубоко религиозный.
— И что он?.. — с любопытством втиснулась в их диалог Ира, повязывая платок. — Ответил тебе взаимностью?
— Пока не знаю, — Таня громко закрыла помаду. — Мы с ним ещё вне церкви не общались, но я чувствую от него интерес.
Ира закусила губу. Грешно-не грешно, а Танька правильные вещи говорит. Ну невозможно без мужчины зажить счастливо, когда у тебя за душой ничего нет, кроме детей. Особенно в маленьком селе или деревне, где работы толком не найти, а хозяйство всё время забирает. А крышу над головой где взять?..
Легко Юле осуждать и говорить «грешно»…
Пока они шли по дорожке до церкви, Ира всё думала и думала об этом. О том, что один из самых очевидных выходов — это поскорее выкидывать из головы Андрея, разводиться с ним окончательно и находить себе другого мужчину. Как бы цинично это ни звучало… И не нужна ей больше никакая любовь до гpoба, не нужный ей эти чувства мнимые — плавала уже, знает. Неужто она не сможет найти себе обычного работящего и верного мужчину, который примет её с детьми, а она отплатит ему преданностью и заботой?
Ведь так живут тысячи, сотни тысяч людей. Даже Ирина мама так жила с её отцом, когда они оба были живы. Они всегда были холодны друг к другу и даже спали на разных кроватях, но отец её был человеком достойным и верным матери до конца дней. Он не бросил её, когда та забеременела в 17 лет, забрал в свою и без того огромную семью и за всю жизнь ни разу и голоса не повысил.
Взял за неё ответственность как взрослый человек, как Настоящий Мужчина. Возможно, их союз был ошибкой, но Ирина мама никогда бы не осталась без крыши над головой. В отличие от Иры.
Они с Таней подошли к главным дверям церкви, перекрестились и зашли внутрь, где уже находилось с десяток прихожан. Сама церковь была небольшой, но уютной, отделанной камнем, а каждый уголок там пах ладаном. Кто-то стоял со свечами в руках и ждал начала службы, кто-то ходил от одной иконы к другой, стараясь поменьше скрипеть половицами. А Ира стояла и словно завороженная смотрела наверх. Потолки казались такими высокими, такими красивыми и масштабными, что слёзы будто сами напрашивались на глаза. Она была в церкви лишь пару раз, ещё ребёнком, и почти всё позабыла с тех времён… Но это чувство церковной благости она запомнила навсегда.
Ира засмотрелась наверх и её голова закружилась. Она инстинктивно сделала шаг назад и, почувствовав сопротивление, тут же ойкнула.
— Извините!
— Прошу прощения…
Они сказали это одновременно с незнакомым высоким мужчиной и обернулись друг на друга. Её лицо было виноватым, а его — расстерянным, но как только они встретились глазами, то тут же вежливо улыбнулись.
— Я засмотрелась, — пролепетала Ира тихо. — Простите ещё раз.
— Ничего страшного, — ответил тот, и Ира заметила, как у него приятный голос. — С кем не бывает.
Мужчина учтиво кивнул ей и тут же медленно зашагал вперёд, ближе к иконостасу. Ира провожала взглядом каждый его шаг, и внутри неё начинало благостно теплеть…
Глава 6
— Юль… — тихо позвала её Ира, когда последний ребёнок выбежал из детской комнаты, и они остались одни. — Можно вопрос?
— Да.