В голову тут же полезли каверзные мысли: а вдруг выглядит она плохо, вдруг вблизи не понравилась…
Но Ира тут же засунула их куда подальше:
— Можно вас на прогулку пригласить? — вырвалось у неё против воли, так внезапно, что брови Виктора аж подпрыгнули вверх от неожиданности.
Он сглотнул и заворочал губами, не зная, что ответить. А потом инстинктивно отступил на шаг:
— Служба закончится в восемь… ведь уже будет поздно.
Ира глупо хохотнула и сказала, что совсем не планировала долгой прогулки, разве что по территории церкви прогуляться, под снежными фонарями.
— Честно говоря, я сегодня и уйти немного раньше планировал, — сказал Виктор, и улыбка с Ириного лица моментально начала сходить. — Вы меня извините, право, но такой сложный день выдался…
Его слова будто резали Иру без ножа. Она так долго собиралась с мыслями, а в итоге получила такой нелепый отказ. Её руки затряслись от напряжения, а взгляд тут же начал искать хоть что-то, за что можно было зацепиться от неудобства.
— Извините! — ещё раз сказал Виктор с виноватым лицом. И на автомате протянул старой послушнице по ту сторону витрины деньги за свечи.
Он вышел из очереди и быстрым шагом направился в сторону толпы прихожан, но тут же затормозил, будто вдруг что-то вспомнил. Обернувшись, он посмотрел на Иру ещё более смущённым взглядом и, сделав глубокий вдох, вернулся.
— Простите меня, Ира. Я вам солгал, — сказал он совсем другим голосом, уже не таким провинившимся, а искренним. — А лгать в святом месте большой грех.
Ира задержала дыхание, не зная, что ему ответить.
— Я прекрасно помню вас. Новые прихожане всегда бросаются в глаза и запоминаются. Вы ходите сюда каждый день и все эти дни смотрите на меня. Но я должен быть с вами честным, — произнёс он тихо. — Я здесь… не за этим. У меня нет жены и недавно я потерял мать. Поэтому все мои мысли совершенно в другом месте. Понимаете меня?
Та боязливо кивнула.
— Я правда не хотел обижать вас. Польщён, что пригласили, однако сейчас мне нужно быть с Богом. Надеюсь, что для вас найдётся хороший собеседник… или друг. Но это точно не я.
Виктор грустно улыбнулся ей и зашагал к остальным прихожанам. А Ира так и продолжала стоять, обдумывая каждое его слово и кусая губы от стыда. В мгновение ей стало так неудобно, так совестно за саму себя. Смутить незнакомого человека своим глупым предложением, понадеяться, что он ответит ей взаимностью…
Ира сделала несколько шагов спиной к двери, чтобы её никто не заметил, и тут же выбежала из церкви, чуть не уронив платок с головы.
Глава 8
Комната Марии Аркадьевны внезапно была заперта на ключ. Хотя с утра она попросила Иру зайти к ней после завтрака, чтобы они вместе подготовили документы для пособия. Ира стояла напротив двери в ожидании хозяйки и задумчиво притопывала ногой, вспоминая о своём вчерашнем фиаско. Когда слова Виктора снова эхом проносились в её голове, она морщилась — ей было стыдно за себя.
Шаги Марии Аркадьевны по лестнице вернули её в реальность, и она с готовностью отлипла от стены.
— О, Ирочка. Ещё раз доброе утро.
— Доброе, Мария Аркадьевна, — безрадостно сказала Ира.
— Заходи, — она отпёрла ключом дверь и пропустила её вперёд. — Ну? Как тебе первые выходные без детей?
— Ох… тревожно, — искренне призналась та.
— Понимаю. Но ничего, каждой маме отдых нужен. А уж с отцом они не пропадут…
Ира села на стул напротив стола Марии Аркадьевны и закусила губу.
— Я тут с тобой обсудить кое-что хочу, — сказала та, надев очки на нос. — Помимо пособия.
Они вдвоём посмеялись с того, как часто встречаются и «что-то обсуждают», в отличие от других девушек, живущих в Доме матери. Но улыбка лишь мимолётно коснулась лица хозяйки и тут же исчезла — посему Ира поняла, что разговор будет серьёзным.
— Юля сказала мне, что ты изъявила желание трудницей пойти в церковь, — тихо произнесла Мария Аркадьевна.
Ира оторопела. Сама не зная, отчего: то ли из-за того, что Юля решила хозяйке об этом втихую доложить, то ли из-за того, что в тоне Марии Аркадьевны были нотки укоризны.
— Ну… я думала об этом, — буркнула Ира, уткнувшись взглядом в стопку бумаг на краю стола. — Но теперь мне кажется, что я вряд ли сгожусь для такой работы.
Хозяйка одобрительно кивнула:
— Честно говоря, я рада, что ты передумала. Мы ни в коем случае не против духовного труда и очень уважаем его… Да и существуем мы во многом благодаря именно церкви… — она неуверенно прокашлялась, будто чувствовала себя виновато, говоря всё это. — Но положение большинства наших девочек откровенно бедственное, а ресурсы Дома матери совсем не безграничны. Поэтому помощь на кухне или в церкви — это хорошо, но мы также очень ратуем за устройство на работу.