Забрала его к себе. Положила у стены, а сама легла на месте мужа. Уснули быстро.
Посреди ночи слышу как кто-то ходит по комнате. Пытаюсь открыть глаза – не могу. Шевельнуться тоже не могу. Тело словно парализовало. Но при этом четко слышу, как кто-то подходит к кровати, залазит на неё у дальнего края, как скрепит и прогибается сетка кровати от небольшого веса, и, переступив через мои ноги, приближается к сыну. Чувствую как детское тело трясётся, словно бьется в агонии. Паника охватывает меня.
Из-за всех сил пытаюсь повернуться – не выходит. Крикнуть тоже не могу – рот не слушается. Сердце вырывается из груди.
Страх, беспомощность и злость – всё смешивается внутри меня, создавая коктейль отчаяния. Но оно не помогает вернуть себе тело.
Не знаю сколько я пролежала, но лишь тогда, когда тело сына успокоилось, ко мне вернулась чувствительность. Мгновенно бросилась к ребенку.
– Саша, – кричу, тормоша.
Он открывает глаза.
– Живой, – выдыхаю с облегчением, с силой обнимая его.
– Задушишь, – отталкивая меня, проворчал он. Обниматься сын тоже не любил.
До утра, постоянно поглаживая голову спящего сына, пыталась прийти в себя: дрожь не унималась, слова мужа эхом разносились в голове, снова и снова повторяя: «заберу всех». Страх похоронить и Сашку вынуждал провести обряд. Решила отвезти сына к родителям – думала, что там будет в безопасности. Все беды начались в доме, значит, если обряд не поможет, дом придется продать, а на полученные деньги купить что-то другое. Главное, без злых духов и проклятий.
С трудом уговорив начальство подписать отпуск с сегодняшнего дня, взяла всё самое необходимое и уехала к родителям.
-3-
В селе, на свежем воздухе, за несколько дней сын словно расцвел: появился аппетит, порозовели щечки, вернулся крепкий сон. Да и я впервые за долгое время почувствовала себя живой: слабость отступила, мысли о муже перестали нависать свинцовыми тучами. На душе по-прежнему «скребли кошки», но домашние хлопоты начали приносить удовольствие. Я всегда любила готовить, но в последнее время с трудом заставляла себя. Если бы не сын, то и вовсе не приближалась бы к плите.
Так промчались две недели и отпуск подходил к концу. Через несколько дней нужно вернуться в дом, где живет непонятно что. Просидев в интернете не один вечер, я пришла к выводу что это не проклятье, а затаивший на нас обиду дух прадеда мужа, или, возможно, злой дух, притворившийся им.
О родне мужа я не знала абсолютно ничего: Олег никогда не говорил о них, даже не знаю живы ли они. Старика я тоже никогда не видела, поэтому понятия не имею как он выглядел. На его похороны муж ездил сам – Сашка тогда заболел, и мы остались дома.
Оставив сына на родителей, вернулась домой. По пути зашла в церковь за освещенными свечами и святой водой, но оказалось, что освещение воды только в церковный праздник. Прикупила ещё икону и кресты: несколько нательных и пять на стены в каждую комнату.
Можно, было бы провести обряд и без воды, но решила не рисковать. Бывшая соседка с предыдущего места жительства была набожная, поэтому вскоре вооружившись и святой водой, вернулась домой.
Достав из тумбочки пачку соли, высыпала часть в миску и, читая молитву, взбрызнула святой воды, три раза перекрестила.
Взяв свечу, подожгла ее и, став посреди комнаты, принялась читать молитву, переписанную на кануне с одного из сайтов интернета. Сердце вырывалось из груди, руки потряхивало в предвкушении чего-то страшного и необычного, но свеча горела ровно, без копоти, хотя писали, что пламя будет «танцевать». Затем, продолжая читать, окропила святой водой все углы, и, как советовали, сделала дорожку из соли у входа на кухню – что бы злой дух не сбежал в неё.
Спокойная и разочарованная в обряде, но решившая всё равно провести его во всех комнатах, я вышла в коридор. И тут началось. Свеча то затухала, то вновь загоралась, выпускала из себя черные круги дыма.
«Тут что-то есть, или это из-за сквозняка?» – думаю, осматриваясь. И «краем» глаза вижу движение в зеркале, висящем недалеко от меня.
В сердце ёкнуло. Страх запротестовал в теле, вызывая дрожь. Оглушенная громким и частым сердцебиением, повернула голову к зеркалу и … ничего. В отражении стояла я, держа в руке едва мерцающую светом свечу, пламя которой постепенно выравнивалось.