Речь Дронова лилась и лилась, то спокойная, то гневная, но искренняя, он будто защищал любимого Александра Илларионовича перед будущими обвинителями, приводя в «свидетели защиты» подробности биографии Лермонтова, о которых я и не слыхивал. О том, что поэт по требованию цензуры много раз переделывал драму «Маскарад», но ее не допускали на сцену, так как после переделок она не теряла обличительной силы, о том, что за участие в военных действиях на Кавказе он был представлен к награде золотой саблей «За храбрость», к ордену святого Владимира четвертой степени с бантом, к ордену святого Станислава третьей степени, но царь наград ему не дал.
— Хотите завтра прыгнуть с нами с парашютной вышки? — теребил меня за рукав Аркаша.
— Не разрешат, — сказал я.
— А вдруг разрешат?
Дом, где была квартира Половникова, находился на окраине поселка, у соснового бора. Пятиэтажный корпус из серого силикатного кирпича. Ребята были хорошо знакомы с однокомнатной холостяцкой квартирой директора и ее довольно скромной обстановкой: стол, три стула, книжный шкаф, гантели и гиря-двухпудовка в углу, гитара на гвозде, вбитом в рейку шкафа. Парнишки сразу взялись на кухне готовить обед, гремя дверкой холодильника и звеня посудой, — жарили яичницу, резали колбасу и хлеб, заваривали чай.
— Кем вы хотите стать после школы? — заинтересовался я, заходя на кухню.
— Экскаваторщиками, — не задумываясь, произнес Аркаша. — Пойду в ПТУ. До армии нужна закалка, деньжонок подзаработать.
Переключение с разговора о Лермонтове на профессию экскаваторщика показалось необычным, это почувствовали и парнишки.
— «Известность, слава, что они? — а есть У них над мною власть: и мне они Велят на жертву все себе принесть, И я влачу мучительные дни Без цели, оклеветан, одинок. Но верю им! — неведомый пророк Мне обещал бессмертье, и живой Я смерти отдал все, что дар земной», — продекламировал Дронов, иронически, показалось, глядя на меня.
— «Известно, в славе нет блаженства, Но хочет вся душа моя Во всем дойти до совершенства», — подключился Ленька.
— «Мне нужно действовать, я каждый день Бессмертным сделать бы желал, как тень Великого героя, и понять Я не могу, что значит отдыхать».
— «Мне жизнь все как-то коротка И все боюсь, что не успею я свершить чего-то!»
— «Жизнь ненавистна, но и смерть страшна, Находишь корень мук в себе самом И небо обвинить нельзя ни в чем…»
«Мой час настал — час славы иль стыда; Бессмертен иль забыт я навсегда…»
Стихотворная перепалка ребят длилась довольно долго, и я, к стыду своему, не мог соперничать с ними на их темы. Они знали не просто биографию Лермонтова, не стихи, а именно те стихи, которые отображали развитие личности поэта. Все-таки кое-что пришло мне на ум:
— «Наплевать мне, товарищи, в высшей степени на деньги, на славу и на прочую муру!» — вмешался я в их речи. — «Сочтемся славою — ведь мы свои же люди, — пускай нам общим памятником будет построенный в боях социализм».
Ребята переглянулись, смолкли.
— Не думайте, и у Маяковского было честолюбие: «великолепие, что в вечность украсит мой шаг, и самое мое бессмертие, которое, громыхая по всем векам, коленопреклоненных соберет мировое вече…»
Они угощали меня капустой из холодильника, яичницей с газовой плиты, крепко заваренным чаем.
— Нас Александр Илларионович учит всем ветвям.
— Назовите уж все сразу!
— Пожалуйста! Любовь, родительская любовь, совесть, эмоциональность, память, ум, страх-агрессия, лидерство, честолюбие, воображение… — затараторил Аркаша.
— Воля, ручной труд, темперамент, здоровье, внешний вид, коллективизм, голод, жадность, сон, движение, речь, возраст, способности, — добавил Комлев.
— Еще идеал, — крикнул Дронов, — и среда…
— Великолепно, — похвалил я их. — А что Лермонтов писал о разуме? Ну-ка!
— Много! «Всегда кипит и зреет что-нибудь в моем уме». — Аркаша задумался. — Или вот еще: «Нет… мне ли властвовать умами, Всю жизнь на то употребя?»
— «Ты покачала головой, Сказав, что болен разум мой, Желаньем вздорным ослепленный», — вспомнил Ленька.
— «И гордый демон не отстанет, Пока живу я, от меня, И ум мой озарять не станет Лучом чудесного огня», — быстро нашелся Аркаша.
— Александр Илларионович требует от нас развивать сообразительность, находчивость, решать трудные задачи, рационализировать и изобретать, — объяснял Комлев. — Отрицательными чертами ума являются хитрость, подлость и плутовство.
Заметив на лице моем сомнение, они начали уверять, что и секторы комитета комсомола построены строго в соответствии с ветвями характера. Есть сектор дружбы и любви, сектор семейного воспитания, то есть связи с родителями, секторы нравственности и дисциплины, искусства и эмоциональных ситуаций, секторы урочной учебы, клуба эвристики и кружковой работы, военно-патриотической работы, управления и планирования, наград и поощрений, культуры и антирелигиозной деятельности, труда на лесозаводе, экономики и заработной платы, физкультуры и здоровья, моды и швейной мастерской (есть такая в школе), общественного питания и сельскохозяйственного труда, быта и отдыха, транспорта и связи (в школе есть машина, пять велосипедов, радиоузел), шефства над пионерами и октябрятами.