«Очень хорошие домики, но жить в них скворцы не будут», — сказал учитель.
«Почему?» — удивился завхоз.
«Доски вы изнутри выстругали, — сказал учитель, — и снаружи домик покрасили. Этого не следовало делать».
Мы были раздосадованы, долго еще разговаривали, утешали завхоза, а он стоял с топором в руках и охал, приговаривал:
«А я для вас, дети, старался, радость хотел вам сделать. У меня ребят нету. Даже воробьи от моих услуг отказываются».
Меня тревожило одно: будет он мачту поднимать или не будет? Старик оставил ее на снегу. Значит, мне не быть женой Подкидышева.
18 апреля. После уроков я крикнула классу, чтобы все остались.
«Давайте устроим в честь дня рождения В. И. Ленина вечер».
Все хором согласились. Алибеков пообещал принести пленки с музыкой — для пения и танцев. Постановили устроить живую газету. Собрание было бурным. Подготовимся сами, никому из учителей не скажем.
5 мая. В классе было собрание, которое превратилось в диспут «Что такое дружба и товарищество?». С самого начала я убедилась, как тяжело учителям бывает с классом. Прошу выступать, а все хохочут. Спрашиваю Инну Горячеву — группа смеется. Оказывается, Боря С. поймал муху, обмакнул ее в чернила, и она бегает по листу бумаги, рисует чернильные круги. Класс забавляется, несмотря на мои усилия «разжечь» спор о дружбе. Я так возмутилась, что потребовала тут же вынести выговор Боре С. Муху убили, но после этого напали на меня. Обвиняли, будто я командую всеми, будто я бездушная, ни с кем, кроме любимчиков, не разговариваю… Потом заговорили, что у нас в классе много одиночек, живут сами по себе. Боря С. одинок от зазнайства, что он лучший филателист в поселке, ему с нами неинтересно общаться. Маша И. живет заботами своей деревни, из которой она ходит в школу. Группа Корикова из трех человек обособилась: отличники. Никогда не думала, что наша классная комсомольская группа такая — нет в ней единства. Приняли решение завести тетрадь, в которую честно и смело записывать, кто и что о ком думает. Потом это обсудим.
10 мая. Удивительный ты, Валера, человек! Хоть ты и говоришь не своими словами, но ты любишь меня… Да, да! «Любить необходимо мне; и я любил всем напряжением душевных сил». Меня будто окатило ледяной водой, когда он произнес эту фразу. Потом мне стало жарко. Он разглядывал мое лицо, закрыл два раза веки, и я ему ответила тем же. Стояли так близко, что я слышала удары его сердца. Какая-то сила охватывала нас.
«Но лучше я, чем для людей кажусь, Они в лице моем не могут чувств прочесть», — прошептал Валера.
Ушла в спальню. Ах, Валерка, Валерка! Что с нами будет? Галина Викторовна уже разъяснила, что после седьмого класса все пойдем в училище. С тобой, милый Валеричек, встретимся, может быть, лет через пятнадцать… Каким ты станешь? Академиком? При твоих способностях все можно… А я буду знаменитой актрисой. Представляю себя в Москве. Большой театр. Мне рукоплещет зал. И ты бросаешь из зала цветы, кричишь: «Ксеня!» Вечером в уютной квартире мы беседуем. Я стою у окна, мне двадцать девять. Но я еще молодая женщина, не замужем. И ты скажешь: «Я пришел…»
«А помнишь школьный бал-маскарад?»
«А помнишь, как поссорились из-за Лермонтова?»
ТЕТРАДЬ № 5. ШКОЛА-ИНТЕРНАТ
22 июня 1963 г. В нашей комнате побывала Галина Викторовна. Тут же присутствовала бабка-техничка. Нас собралось более десятка, получилась политбеседа.
«Ты кем будешь, Ксения?» — спросила Галина Викторовна.