Он заплыл далеко, а мы с Валериком спрятались за кустами. Лежим на песке рядом. Алибеков выбрался на песок, огляделся, сложил ладони рупором и зовет нас. Мы не отзываемся. Валерка положил руку мне на плечи.
«Пойдем, Валера, нехорошо…»
«Пусть ищет, — нахмурился Валера, — завтра уезжаю».
«Где ты денег взял на дорогу?»
«Скопил немного, мне Софрон Петрович дал».
Вот оно что. Нам было грустно и прекрасно. Валера притянул мою голову, и наши губы слились, поцеловались неумело, по-детски. Это первый в моей жизни поцелуй. Два года мы дружим с Валерой. Я люблю его или почти люблю. Все-таки есть какое-то сомнение. Люблю ли? Он тайно от меня получил деньги на дорогу в Свердловск. Шевелится во мне какое-то смутное сомнение. И очень уж он самоуверен, категоричен. У меня больше пятерок, чем у Валерки, но я не такая самоуверенная. После поцелуя мы долго молчали, а потом вернулись на пляж.
Абдрахман обрадованно бросился обнимать меня, я оттолкнула его. Валера смотрел со странным сожалением, но не защищал меня. Я пошла на дорогу, к автобусу. Валерка и Абдрахман упрашивали, чтобы осталась. Тогда я скорчила им рожицу и ушла.
10 августа. Была в детдоме.
Нет мне сюда возврата.
Была в доме у Софрона Петровича.
ТЕТРАДЬ № 6. СТРОИТЕЛЬНОЕ УЧИЛИЩЕ
28 августа 1963 г. Мои колебания закончены. Я поступила в строительное училище. Это на окраине города. Новый корпус — учебный, рядом корпуса общежитий. Через два года получу специальность, стану вольной птицей. Тяжело прощаться со школой-интернатом. Там остались лучшие годы жизни. Привыкая, милая Ксюша, приспосабливайся к условиям самостоятельности. Тебе пятнадцать лет! Была у тебя дума учиться в средней школе, но Мастер посоветовал получить ремесло. Одна радость — в строительное училище поступила Гуля Булатова! Опять будем вместе!
В 12 часов дня в клубе распределяли девочек по группам. В зале собралось нас немало. Рядом со мной детдомовские, все еще признают меня за командира. Булатова сама решила приехать из поселка, потому что я здесь. Красавица, выше меня ростом, нос прямой, тонкий, губы жаркие и полные, лицо чистое, волосы подстрижены под мальчишку. Нас разделяли расстояние и моя дружба с Валериком. Как мила Гуленька в четырнадцать лет! Теперь нет рядом Валерика, будем дружить с Булатовой.
4 сентября. Наше училище переименовано в ПТУ.
Уроки тянутся мучительно долго. Скучно. Усваиваю все без каких-либо усилий. Голова пуста. Жду вечера с танцами.
В клубе, в большом зале, поет радиола. Кресла расставлены возле стены. Не сразу включаюсь в танцевальный ритуал. Сначала сажусь в уголок и наблюдаю. Вот выходит незнакомый парень маленького роста, в коротком пиджаке, с сигаретой в зубах. Брюки узкие, ноги кривые, ботинки стоптанные, лицо какое-то равнодушное, но он выходит всегда первым и тащит за собой кого придется из девушек. Один раз ему удалось выволочь на середину зала огромную Любу Найденову, другой раз Аню Царьградскую, красавицу из красавиц. С ним никто не желает танцевать, но он, наверное, учится, с каким-то непонятным упорством стремится первым вытащить девушку в круг.
За ним пускается в танец высокого роста щеголь, глядит девушке в лицо, о чем-то с ней беседует, умело водит ее. Щеголь выбирает таких, кто умеет танцевать, демонстрирует свое танцевальное мастерство. С холодным вниманием наблюдаю танцующих. После отъезда Подкидышева в душе полный вакуум. Часам к десяти некоторые из парней уже хмельные. Где-то выпивают. Начинается кривляние: передразнивают один другого, дурачатся на танцах. Мне больше нравятся танцы на открытом воздухе, но туда приходят ребята из других мест, наши их почему-то не любят. Слышала — уже была драка. Никакой общественной и комсомольской работы не видно. Стараюсь танцевать с Гулей Булатовой. Теперь мы с ней неразлучны. Я доверяюсь ей во всем.