17 февраля. Вечером шла из школы. Меня поджидает возле кинотеатра Кирилл.
«Ты ждал меня?»
«Да».
«И думаешь всегда только обо мне?»
«Нет, еще об одной».
По выражению лица и по интонации догадалась: его интересует Аня Царьградская.
«О ком твои думы? Об Ане?»
«Хотя бы и о ней…»
Шли медленно. Посоветовала ему: «Не вступить ли тебе в комсомол?»
«Не сумею подготовиться».
«Если хочешь, то я помогу. А то спортсмен-разрядник и не комсомолец».
На освещенной части улицы возле общежития он подтолкнул меня легонько в плечо:
«Иди вперед побыстрее».
«Боишься быть со мной рядом? — удивилась я. — Мы же беседуем о комсомольских делах».
Он отвернулся.
«Я стесняюсь».
«А я не боюсь». И пошла рядом так близко, что плечом задевала его руку. Тут навстречу нам идут Люба и Аня. Заметили нас и свернули в сторону.
18 февраля. Встретила Филина на улице, возвращался с катка, коньки через плечо. Красив как бог.
«С тренировки?»
«Нет, с соревнования».
«В чемпионы метишь?»
«Команда заняла десятое место».
Признался, что у него были утром неприятности.
«Какие?»
«Почему бабы сплетницы?»
«Ну скажи, что за неприятности?»
«Девчонки набросились, что я подарил тебе кольцо».
Тут же сияла с пальца кольцо, отдала ему:
«Пожалуйста, не хочу быть виновницей твоих ссор с Любой».
«При чем тут Люба?»
«Ага, теперь у тебя роман уже с Аней?»
«Имею право на выбор, — огрызнулся он. — Ты мне тоже нравишься».
«С Любой ты не ругался, а ушел, и все», — заметила я.
В школе на уроке видела кольцо на пальце у Ани. Вечером Гуля сказала, что он надел Ане кольцо в коридоре при всех девочках. Ну и «комсомолец»!
20 февраля. Опять письмо от Подкидышева. Кается, что увлекся игрой на бал-маскараде и обидел Кирилла. Глупенький Валерочка, когда-то ты, казалось мне, походил на Печорина, а теперь — на Грушницкого.
22 февраля. Вернулась из школы. В полутемном коридоре пустынно. Поднимаюсь на третий этаж по лестнице, мне навстречу перепуганный Кирилл. Схватился за голову обеими руками, на губах виноватая улыбка.
«Ой, Ксюша, что сейчас было! Жутко!»
«Хочешь рассказать?» Остановилась перед ним.
«Противно». Отвернулся к окошку. Я догадалась, что он с кем-то целовался.
«Ты целовался?..»
Резко повернулся ко мне, схватил за плечи. Я освободилась от него.
«Это получилось неожиданно», — зашептал быстро, извиняющимся тоном.
«Ну и что?» — ждала.
«Не смейся. Тут стояла Люба. Мы шутили и стали прыгать, и я невзначай прикоснулся губами к ее губам».
«И сколько раз это случилось?»
«Одно мгновенье…»
«Люба милая девушка, она тебе нравится», — защитила я Любу.
«Да нет, она флегматичная…»
Мы двинулись по коридору рядом.
«Ты светский лев: ухаживаешь за Аней, пишешь записки Гуле, а целуешься с Любой. Не вздумай обольщать меня. У нас с тобой отношения деловые. Пора готовиться в комсомол. Дать тебе Устав ВЛКСМ?»
«Завтра…»
25 февраля. Просидела два урока и пошла в спальню. Входит Люба Найденова:
«Не забудь, у тебя в три часа заседание редколлегии стенгазеты».
«Не забуду».
Распахивается дверь — на пороге Кирилл.
«Ты что не стучишься?» — рассердилась Люба и ушла, оставив нас вдвоем.
Мы беседовали о его подготовке в члены ВЛКСМ. Он ходил вокруг меня, попытался обнять, но я отстранила его руки.
«Обучайся этому искусству с «Катькой» Подкидышевой».
Обиделся. Ушел. Ну и пусть. А я помчалась в красный уголок выпускать стенгазету. Нас разъединяет неопределенность. Люблю его больше жизни, но не доверяю ему. Все бы сделала для него, если бы была убеждена в его искренности. Боюсь его обмана, добивается побед над девчонками. Поцелует, а потом переметывается к другой. Нежность к нему — опасна. Любовь — враг, он сразу же убивает ее. Любовь девушки ему хлеб для самоудовлетворения. В душу его не заглянуть. Его необходимо вовлечь в общественную работу.
27 февраля. Опять от Валерика письмо. Учеба дается ему легко. Положила его письмо в карман пальто, таскала весь день, думала, встречу Кирилла — покажу ему. Вечером сам через Гулю вызвал меня в коридор.
«Валерка обещает приехать в Тюмень», — как бы мимоходом сказала я.
«Поймаю — задушу!» — среагировал Кирилл.