Интересно, а какой закон, сейчас они так акуратно выполняют? В тот момент, когда меня наконец оставили болтаться на этих железках, я неожиданно ощутил некое, не вполне понятное, чуство полеты и эфории. Так что кажеться и боль, эта страшная, всепожирающая боль, неожиданно стала, моим лучшим другом, любимой девушкой, матерью, ласкающей свое дитя.
Я думал, в тот миг, что умираю, поэтому улыбнувшись, кровавыми губами, своим мучителям, произнес, сипящим шопотом:
- Столько возни! И ради чего! Можно было проще!
И тут стоявшего в метре от меня Али, словно прорвало:
- Ах ты сын блудной ослицы! Ты хочеш проще!? Да я тебя месяц здесь продержу, а затем, ты будеш умолять меня, что бы я вкрутил тебе такую же штуку в сердце! Ты будеш кровью под себя ходить! Но мед кибер, которого я подключу, не даст тебе умереть. К тому же, он запрограмирован, на постоянное сохранение сознания! Так что бы ты все! Все прочувствовал от начала и до конца! Так что, проще не будет! Не будет проще! Кто знает меня, тот слышал, как Али умеет наказывать непокорных! А ты! Грязная свинья! Посмел оскорбить меня! При моих нукерах! Поэтому я буду говорить с тобой при твоих девушках! И махнув кому то за спиной, повелел: - Резо! Приведи-ка этих шалав! После с ними позабавитесь!
И вот, дверь открылась, и в комнату ввели, троих совершенно обнаженных и босых девушек, в одной из которых я сразу узнал мою Сьюзи. А когда их поставили у стены напротив, я узнал и других двух, это были те самые зеленые, что пытались привести Сьюзи в чувства, там, в камере.
девчонки глядели на меня совершенно дикими, сумашедшими глазами, от чего я понял, они слегка не всебе, они до смерти напуганы, и находяться в неком пограничном состоянии, где все вокруг, кажеться лиш очередным диким кошмаром, созданным утомленной психикой. Их била крупная дрожь, и стоя у стены, прикрываясь руками, они с ужасом глядя на меня, ожидали продолжения кошмара, и это продолжение не заставило себя долго ждать.
Когда то давно, еще в той, такой далекой жизни, я учился в классе с одним, довольно-таки непростым парнем по имени Рамзан. Этот парень, переехал к нам в город, когда ему было уже двенадцать, и появившись в нашем классе сперва, произвел впечатление, весьма не призентабельное. Он был истинным сыном гор, и походивший вначале на маленького, загнанного в угол волченка, через пару лет, превратился в настоящего, горного волка. Такой же смелый, открытый, и преданный стае. Я не раз, по школьным делам бывал у него дома, и отлично был знаком и с его родителями, и с младшей сестрой, темноглазой, и пугливой Наной. Мы не раз с Рамзаном отбивали атаки сверстников, которые в битве стенка на стенку, бывало пытались доказать чей класс в школе самый крутой, и кто должен будет считаться у нас королевским классом, а кто будет рабами. И стоя порой, плечем к плечу с этим рослым малым, я знал, кто кто, а Рамзан не подведет. Лешка Рыжий, тот сразу деру даст, как запахнет жаренным, а этот черноглазый крепыш, будет стоять до последнего.
Но когда мы с ним бывало сорились, и по дурости несли всякую чушь, этот совсем еще юный тогда приверженец традиций предков, сказал мне как-то, после очередной перебранки:
- Алекс, я все прощу тебе, но если ты хотя бы раз скажеш что-нибудь о моей матери, как это заведено у вас, у русских, мне прийдется тебя убить!
И такая решительность была в его черных, как антрацыт, блестящих глазах, такая уверенность, что я понял, это его предостережение, не простой пацанский треп, а самое настоящее, единственное в таком роде предупреждение.
И хотя я знал, что это запрещенный прием, однако, давать целый месяц в распоряжение Али я не собирался. Если этот бармалей, в той своей жизни был тем за кого себя выдавал, все можно было закончить сразу и без мучений. Поэтому, собравшись с силами, я как мог громко, сорванными связками, просипел в лицо этому гаду, такую фразу, от которой Черного Али аж повело в сторону.
И когда в глазах этого горячего сына далеких ныне гор, появился все разгорающийся огонь неудержимой, сотрясающей все его естество ярости, я понял: Вот и все! Лиш бы сработало! Лиш бы только сработало!
А когда, утративший ,окончательно над собой контроль, Али, выхватил откуда-то здоровенный, блеснувший в свете ярких ламп кинжал, я попытался инстинктивно отшатнуться. Однако тело мое, было абсолютно неподвижно, поэтому, он, прошипев что-то на своем языке, медленно, словно восне, отведя руку, вонзил мне его, прямо в живот, куда-то ниже желудка. Я ощутил, как холодная сталь, разрезая мою плоть, царапнув позвоночник, с мерзким хрустом, глубоко вошла в стену за мной. И последнее что я запомнил, это страшные, черные глаза надвинувшиеся на меня, словно ворота ада, и сумашедший, оглушительный визг девчонок.
Затем, в голове привычно щелкнул, некий, гигантский рубильник. Мир вокруг схлопнулся, и я ощутил себя погружающимся в прохладную голубую воду.
Ожидая чего угодно, но только не этого, я, всегда прекрасно чувствовавший себя в воде, с детства отлично знакомый с правилами поведения в водных залах, едва не утонул, в своем, в общем-то не большом басейне. Вдохнув от неожиданности, в первые мгновенья, большой глоток воды, я стал пускать пузыри, когда почувствовал, что кто-то ухватив за плечо, пытается вытащить меня на поверхность, и как вдруг, эта рука ослабевает, и поняв что сейчас произойдет, я последним усилием воли, устремился вверх, схватив по пути, уже падающее на дно тело Сьюзи.
Как я отплевываясь, и откашливаясь, приводил в чувства эту девушку, и как потом долго не мог прийти в себя от потрясения, рассказывать долго, но главное, я теперь точно понял как работает механизм хроно захвата, или передачи, информ пакета, из той прерванной хроно ветви.
Когда мы с уже почти успокоившейся Сьюзи, сидели в гостинной, и пробовали разобрать по минутно случившееся, я пришел к выводу, что оказывается, все дело в непосредственном контакте со мной, участника этой, временной петли. По словам Сьюзи, мы с ней просто плавали в басейне, а как я отлично помнил,это было где-то за час до прихода Притория, сьюзи вдруг увидела что я стал тонуть.
Понимаеш Ал! У меня на такие дела настоящий рефлекс выработался! Обясняла мне она. У нас в школе, таких случаев было очень много! Вот плывет себе кто-то, вроде все нормально! И тут, едва казалось отвернешся, а он уже тонет! Причем, многие из этих утопленников, порой, даже сами не понимали, как с ними это происходило! Я ведь за все время учебы, троих таких вытащила, представляеш!? Так вот! Я вроде только говорила с тобой, а тут вижу у тебя пузыри, и конвульсии какие-то! Ну я за тобой нырнула, а как тебя за руку ухватила, так меня словно кипятком облили! Вот я сама и наглоталась! Хорошо хоть ты вовремя пришел в себя, А то, мы так вместе и утонули бы там!
Когда я притащив, получившую этот хроно-информационный импульс, мокрую и страшно бледную Сьюзи в гостинную, и уложив ее на диван, попытался растереть отчего то ставшие моментально, ледяными, руки и ноги, почувствовал как бедную девчонку колотит крупная дрожь. Она долго не могла понять что я пытался ей втолковать. А когда наконец, до нее дошол смысл всего сказанного, из чего она заключила что всего этого кошмара в действительности непроисходило, и что это теперь лиш одна из возможных вероятностей нашего будущего, ей сразу полегчало.
Выпив по пять чашек крепкого кофе с коньяком, мы отогревшись, и разобрав все по полочкам даже стали подшучивать один над другим. Теперь в тишине и уюте, безопасного, патрульного сектора,все виденное там, казалось лиш бредом, некой колликтивной галлюцинацией. И абсолютно неверилось, что всемогущий Приторий несмог защитить нас с Сьюзи.
Да только, кто кто, а я отлично знал, что Приторий вовсе не всемогущь, и невсевластен. И что если бы не эти, подаренные мне домом способности, нас с Сьюзи больше ни кто и ни когда, не увидел бы живыми.
34.
Когда ровно в тоже, что и вчера время, в гостинную моего модуля, вошол Приторий, мы с Сьюзи, давно уже вовсем разобравшиеся, беседовали о том, как несмотря на все что с нами произошло, продолжить начатую нами информационно обучающую программу. При этом, мы прекрасно осознавали, что все дальнейшие попытки заговорить с кем либо о главном, скорее всего приведут тех кто останется, туда же откуда мы, с таким трудом были только что вызволенны.