— Я едва не захлебнулась. Меня вырвало?
— Нет. Но вся моя кровь практически вытекла из твоего рта, пришлось испачкать пару полотенец и покрывало.
— Ладно. Ничего. Нам нужно ехать дальше, — дёргаю головой и поднимаюсь на ноги, как и Томáс. Но меня начинает шатать, и мне приходится схватиться за него, чтобы не упасть. Хотя Томáс и так мягко обнимает меня за талию.
— Прости, голова закружилась, — подняв голову, шепчу я.
— Всё в порядке. Я же сказал, что буду рядом. — Его улыбка озаряет хмурый вид. И я клянусь, что моя кровь готова убить меня резко повысившейся температурой.
— Ты ел? — интересуюсь я, отпуская его.
— Нет.
— И ты в порядке? — удивившись, поворачиваюсь к нему.
— Да, я в порядке.
— Не голоден? — прищуриваюсь я.
— Если ты думаешь, что я убил весь экипаж, то нет. Я ввёл их в состояние сна, чтобы они не мешали своими расспросами, — цокает Томáс.
— Я не об этом. Я спрашивала тебя о голоде. Так ты голоден?
— Рядом с тобой я всегда голоден. Ты это хотела услышать?
Я непроизвольно улыбаюсь и направляюсь в салон самолёта. Там весь экипаж пребывает в глубоком сне.
— Это приятно, не отрицаю, но я интересовалась именно голодом, потому что на высоте и на длительных рейсах вампиры испытывают сильнейший голод. Нормальные вампиры.
— Нет, ничего такого. Обычный безумный голод, когда ты рядом, — пожимает плечами Томáс и достаёт наши вещи.
— Удивительно, — восхищаясь, шепчу я. — Выходит, что именно факт твоего возраста делает тебя ещё более уникальным.
— Прекрати, Флорина, я не хочу говорить об этом. Куда мы едем дальше? — быстро меняет он тему.
— Сейчас мы в Лондоне, нас уже должен ждать вертолёт. На нём мы долетим за час на север Англии, в небольшую деревушку, в которой расположен мой дом. Там мало людей и очень прохладно. Обожаю это место, — отвечая, сбегаю по трапу и достаю мобильный, чтобы сообщить о нашей готовности лететь дальше.
— Здесь теплее, чем на Аляске, — замечает Томáс.
— Да, но какой воздух, да? Конечно, на Аляске всё намного лучше, и с ней ничто не сравниться, но там нет моего дома. Когда-то был, пока его не разрушили.
— Кто его разрушил?
Бросаю взгляд на Томáса, увлечённо ожидающего продолжения.
— Я, — легко признаюсь ему.
— Ты? Зачем?
— После убийства моей семьи нам пришлось изменить все наши локации. Старые места и замки необходимо было уничтожить, так как я была уверена в том, что Гела рассказала обо всём, что знала. А знала она многое о нас. И чтобы не было проблем, я всё уничтожила.
— Это было разумным решением.
— Наверное, — равнодушно отвечаю, пожимая плечами.
Мы оба замолкаем, и если честно, то я опять чувствую себя лишней рядом с Томáсом. Он мысленно будит мою команду, и они выходят из самолёта, зевая и натягивая верхнюю одежду. Кивком головы благодарю их и отворачиваюсь. Через какое-то время к нам подъезжает машина, чтобы доставить нас на вертолётную площадку для частных рейсов. Мы едем в таком же молчании.
Но случается нечто странное для меня. Томáс первым запрыгивает в вертолёт и протягивает мне руку, помогая подняться. Я во все глаза смотрю на него. Это же странно, да?
— Что? — пристёгиваясь, удивляется он.
— Ты джентльмен, — замечаю я. — Не помню, чтобы у кого-то были такие манеры. По крайней мере, не в этом веке.
— Я всегда такой, — бубнит он, отворачиваясь к окну.
— Это да, — киваю я. — Ты прекрасный принц.
Томáс одаривает меня злым взглядом, а я смеюсь.
— Разве не так? Ты очень вежлив, галантен, воспитан и не приемлешь секса до брака. Я давно не встречала таких мужчин.
— Не там искала.
— Я и не искала. Никогда не искала. Я на самом деле не верила в то, что кто-то создан для меня. Ведь Дьявол всегда одинок.
— Ты не Дьявол, Флорина, не льсти себе.
— Не льщу, но так оно и есть. Поэтому я должна быть одинокой и умереть в одиночестве.
— Это твой выбор, а не какое-то великое наказание Создателя. Ты захотела так жить и так думать. Ты себе и шанса не дала.
— Вообще-то, дала. Гела, — напоминаю я.
— Это одна чёртова ошибка, все ошибаются. Все. Но каждый имеет право исправить свою ошибку.
— Ты умеешь воскрешать мёртвых?
— Нет, я имею в виду, что каждый может взять эту ситуацию как опыт и не повторять такую же ошибку в будущем. А ты спряталась, потому что испугалась самой себя же.
— Так и есть, — подтверждаю я. — И мне было очень хорошо.
— Мне тоже было очень хорошо, пока я тебя не встретил.