Томáс резко вскидывает голову, и его чёрные вампирские глаза наполняются алой кровью.
— Так, что ты задумал? — напряжённо шепчу я.
— Закончить то, что начал. Ложись на кровать, животом вниз. Я закончу тебя обтирать, а затем соберу вещи и уеду. Я знаю, что делать, — улыбнувшись, Томáс подходит ко мне, затем так и не дождавшись от меня каких-то действий, толкает меня на постель.
— Эм… Томáс, нам же наоборот…
— Я сказал — ложись на эту грёбаную кровать животом вниз, Флорина. Живо, — рычит он.
— Хорошо, — пискнув, я быстро забираюсь на кровать и делаю так, как он сказал. Что-то мне подсказывает делать всё, что он сейчас задумал. Томáс явно понял логическую цепочку своих видений. И я уверена, что между нами ничего не будет, потому что я не вампир. А в его видениях…
Когда Томáс капает на мою спину маслом, то я вздрагиваю от неожиданности. Почему оно стало таким прохладным?
— Так будет быстрее, так что расслабься, Флорина. Расслабься, чтобы я мог уехать со спокойной душой и ждать тебя дома, — шепчет он мне на ухо и целует меня в щёку.
— Хорошо, а потом ты улетишь, да? — Почему-то сама мысль об этом причиняет мне моментальную боль, я стискиваю зубы, подавляя её.
— Да, конечно. Я уеду сразу же, потому что теперь мы знаем, в чём суть видений. Не лезть в то, что происходит, и не влезать тогда, когда нам не нравится то, что происходит. Мне нравятся твои клыки. Они меня возбуждают, а вот твоя смерть совсем не вдохновляет на подвиги, — приглушённо говорит Томáс.
Я не могу понять, что изменилось. Но что-то явно не так, потому что голос Томáса стал глубже и хрипит, словно он задыхается. А его движения рук, разминающие мои мышцы плеч и спины, становятся всё медленнее и медленнее.
Я непроизвольно издаю стон и распахиваю глаза. Я уснула?
— Ты в порядке? — спрашивает Томáс.
— Да… да, я задремала?
— Нет. Ты на секунду закрыла глаза. Тебе не больно? Я не сильно давлю?
— Ты давишь прекрасно, — расплываюсь в улыбке, но потом сразу же поджимаю губы. — Я хотела сказать, что ты мог бы и побыстрее всё это провернуть.
— Как пожелаете, Ваше Высочество, — фыркнув, Томáс отстраняется, отчего я больше не чувствую давления его горячих рук и расслабления в теле. Он хорош в массаже.
Томáс возвращается, и тонкая струйка масла течёт мне на лодыжки. А как же бёдра и ягодицы? Он специально пропустил их? Они уродливы? Они слишком толстые или, может быть, худые?
— Боже, — выдыхаю я, когда Томáс подхватывает мою ногу и начинает умело растирать мои мышцы. Это божественно. Мне давно уже не делали массаж, да и особо я никогда не чувствовала себя так… так возбуждающе расслабленно. Томáс проводит ладонью по моей стопе, вызывая тепло внизу живота, его пальцы умело двигаются по моей коже. Он гладит и мягко прокручивает в своих руках каждый пальчик на моей ноге, отчего мне приходится до боли закусить губу. Он делает всё очень медленно, слишком медленно, вызывая в моём теле сладкий отклик.
— Ты мурлычешь, — тихо смеётся Томáс.
— Потому что решил меня убить. Это просто… боже, как хорошо. Где ты учился этому? — шепчу, пряча лицо в подушку. Я вновь издаю стон, когда он надавливает пальцами на изгиб моей стопы и разминает её.
— Очень давно. Я работал массажистом, изучал душевную боль, которая отражается в теле.
— Боже, — шепчу я, жмурясь от наслаждения.
Томáс переходит к другой ноге, и вновь удовольствие наполняет моё тело. Я словно плавлюсь каждый раз, когда Томáс касается моей кожи. Мне приходится подавлять эти чёртовы унизительные стоны, кусая подушку. Я не в силах контролировать своё тело, в нём бурлит кровь, узнавшая прикосновения возлюбленного. И это сущий ад, сильнейшая боль и мощное удовольствие, вызывающее сумасшедшую женскую нужду в мужчине. Так примитивно и банально, но мы более эмоциональны и чувствительны, поэтому для нас подавлять свои сексуальные желания, как для людей резать свою кожу острыми ножами. Боль на начальном этапе такая же.
— Флорина, осталось совсем немного. Ягодицы и бёдра, затем я переверну тебя.
Немного? Да это охренеть, как много. Томáс не понимает, что я сейчас, и правда, сдохну от того, как сложно контролировать себя и молчать. Я даже уже все губы прокусила до крови.
Томáс знает. Он вампир. И он сейчас именно в вампирском обличии, поэтому точно уловил влажность между моих ног и аромат моей похоти. К чему он…
— Чёрт. — Я выгибаюсь. Мой пресс сжимается, округляя спину от рук Томáса. Он мягко надавливает ладонью на заднюю поверхность бёдер, и его пальцы очень близко подбираются к моим половым губам. Я распахиваю рот и с силой жмурюсь, падая обратно на кровать, когда он опускается руками обратно к внутренней стороне колен.