— Ты почувствовала её, потому что она твоя мать. Ты понимаешь, что это означает?
— Да. Пришло время для допроса, — шепчу я.
— Давай договоримся. Я буду вести допрос, а ты пока стой в тени, хорошо? Просто слушай нас. Когда я скажу, то ты выйдешь из темноты. Она не почувствует тебя, потому что твой аромат поменялся. Она не узнает его.
— Уверен?
— Абсолютно.
Кивнув, я встаю с колен Томаса, и он поднимается на ноги. Он берёт меня за руку, и мы идём на встречу с той, кто разрушил нас, кто играл с нами и кто манипулировал нами, а также к той, кто может дать нам подсказки.
Томас отпирает замок и входит первым. Я проскальзываю следом и остаюсь в тёмном углу. Томас включает масляную лампу, когда раздаётся хриплое и тяжело дыхание, смешанной со стоном.
— Я всегда знала… знала, что тебе нравятся наши игры, — растягивая и шипя буквы, голос Гелы добирается до меня, словно щупальца и стискивает моё горло болью. Она как будто восстала из моих кошмаров. Да, её тело не восстановилось. Она выглядит на тысячу лет с торчащими седыми волосами из сморщенной кожи со старческими тёмными пятнами повсюду. Но её глаза… господи, эти глаза живые и яркие, адские, я бы сказала, и они устремлены на Томаса.
— Мой малыш, я рада тебя видеть, — низкий смех Гелы звучит так издевательски. Она снова пытается обрести власть над Томасом, снова его поработить. Но перед ней уже не тот уязвимый мальчик, который верил каждому слову и каждой имитации чувств, перед ней мой муж, сильный, крепкий и взрослый мужчина, готовый бороться.
— Не могу сказать того же, Гела. Я воскресил тебя, — сухо отвечает Томас, складывая руки на груди.
— Я поняла, как и то, что ты заковал меня в кандалы. Я голодна, малыш, ты…
— Тебе достаточно, — хмыкает Томас и отключает систему, вызывая возмущённое шипение у Гелы. Боже, меня морозит от одного вида на неё.
Томас подхватывает последний пакет с кровью и побрасывает его, а затем качает перед головой Гелы.
— Хочешь? Я дам тебе кровь, но прежде, мне нужно с тобой поговорить.
— Ох… ты до сих пор подчиняешься Русо, да? — Кривится Гела. — Он здесь. Сам не захотел поприветствовать меня и выполнить грязную работу, раз прислал тебя. Он всегда отсылал тебя подчищать за ним. Но раз он жив, то предполагаю, что он всё же убил всех, хотя… я помню другое. Флорина… ох, эта сучка, наглая, высокомерная сучка убила твоего отца и воинов, а затем вырвала моё сердце. Надеюсь, она сдохла. Русо же убил её?
Я прикрываю глаза от боли, вызывающей ярость и злость. Мне так хочется сказать ей всё, что я думаю о ней. Моя мать… боже мой. Но я подавляю все свои чувства, ведь Гела уверена, что Русо жив.
«Настаивай на том, что Русо жив. Она думает так. Манипулируй этим и тем, что Русо хочет сделать меня королевой, своей королевой. Играй на ревности и властолюбии», — быстро посылаю мысль Томасу. Он слабо кивает, прочищая горло.
— Нет, — улыбается Томас. — Флорина жива, и она по его приказу убила всех, в том числе и тебя. Я выкрал твоё тело.
— Сукин сын… — рычит Гела. — Грязный ублюдок. Я знала, что он не сдержит слово. Знала. Я же вывела его из церкви, и он сказал, что мы уйдём вместе. Но он бросил меня и спас свою суку-дочь.
— Да. Он спас её, как и Радимила, как и Рома, как и Стана, а ещё многих других. Радимил работал на него и у него был приказ оставить всех вас там, а затем увести тех, кто был нужен Русо. Флорина была одной из них.
Гела осознаёт, что её все предали. Видимо, она не думала, что Радимил полностью на стороне отца.
— Должен признать, что трахать твою дочь одно удовольствие, Гела, — Томас улыбается шире, и глаза Гелы вспыхивают от ревности и унижения. Прямо в яблочко.
— Ты же знаешь, что Русо мне всё рассказывает. И, конечно, я был в курсе того, что Флорина ваша с ним дочь. Она сильнее тебя. Она красивее тебя. И она умнее тебя. К слову, поэтому я и оживил тебя. Я могу дать тебе власть, чтобы ты вернулась и отомстила Русо, ведь он собирается короновать Флорину. Он тоже трахает её и, кажется, она вот-вот понесёт от него.
Гела дёргается в кандалах, но слишком слаба, чтобы вырваться. Мне нравится видеть её жалкие попытки освободиться и то, как ярость уродует её и так мерзкое старческое лицо.
— Что ты хочешь?
— Русо кинул меня, Гела. Он кинул меня. Он не отдал мне клан. Он так и держит меня рядом с собой, как своего питомца. И он хочет, чтобы Флорина родила и от меня, и от него. Новый мир, который он собирается создать, не включает ни тебя, ни меня. И нам с тобой это не нравится, правда?
— Я должна быть на её месте… я. Он клялся мне в любви. Он обещал…
— Боже, Гела, ты же знаешь Русо. Он думает только о власти. Всегда думал о власти. А ты мертва. И он праздновал это. Праздновал, словно Флорина оказала ему высшую честь, убив тебя.