— Это всё, конечно, очень интересно, но какое отношение имеет ко мне?
Однако ответ, кажется, уже маячил всё ближе, но, возможно, как раз его я и не хотел слышать. Во всяком случае, раньше времени.
— Сейчас узнаете. Остался последний главный вопрос, не так ли? — хрипло рассмеялся мужчина и вытянул вперёд пальцы подрагивающей правой руки. — Посмотрите на моего помощника и эту девочку. Что вы видите?
— Невинного ребёнка и сумасшедшего, исполняющего ваши безумные приказы… — без запинки ответил я и с удовольствием убедился, что Виолетта по-прежнему в порядке, хотя, кажется, впала в какое-то оцепенение и, судя по широко открытым немигающим глазам, не осознавала, где сейчас находится и что вообще происходит.
— Да, конечно, вы абсолютно правы. Так же как и в желании отомстить. Несомненно, если вы кого и возьмёте себе в помощники, то никак не моего ассистента. Здесь всё понятно, ясно…
Где-то наверху раздалось громыхание, и на Хельмана с девочкой неожиданно полилась вода. Она бурлила, играла жужжащим эхом и, судя по приятному свежему дуновению, была холодной. Время словно замедлилось для меня — я видел большие капли, которые образовывали причудливые формы как бы парящей в воздухе влаги. Смешиваясь с туманом, они как будто являлись предвестниками несопоставимой с этим местом, но, несомненно, обязанной появиться здесь радуги. Потом Хельман дёрнулся, раздалась короткая автоматная очередь, и правую часть головы Виолетты разворотило так, что, кажется, я даже успел заметить кусок черепа, словно осколок от бутылки, улетевший куда-то вниз. Хотя, разумеется, я знал, что это невозможно, — наши головы весьма прочны, даже при встрече с пулей.
И тут всё вокруг них озарилось голубоватым фантастическим свечением. В первый момент я почему-то подумал о долгожданной радуге, но потом понял, что это электричество. Да, лёгкая, словно аккуратная оборка, полоска смерти, которая жадно набросилась на тела и в мгновение ока Хельман с ребёнком скрылись в густом дыму, от которого меня тут же вырвало. Ужасный запах палёного мяса, кожи, волос и чего-то ещё наполнили окружающий мир, но через мгновение, как по волшебству, отступили.
— Глядите! — раздался сзади старческий голос, и я вдруг понял, что произошло.
Снизу включились, судя по гулу, какие-то вентиляционные системы, которые с шипением втягивали дым сквозь решётку, и мне предстало страшное, но в чём-то и величественное зрелище. Виолетта лежала по пояс на решётках, а голова с рассыпавшимися волосами, сквозь которые пробивался дым, опиралась на пол. Тело девочки как-то однообразно конвульсивно дёргалось, но я не испытывал иллюзий — конечно, она мертва и эти движения, разумеется, вызваны рефлекторными сокращениями мышц от воздействия тока. Хельман же стоял на расставленных и чуть согнутых ногах, выпучив глаза и трясясь так мелко, словно стал большим вибровызовом в уродливом пейджере. Его кожа приобрела красно-чёрный оттенок, а скрюченные руки болтались вперёд-назад, словно он быстро куда-то шёл. Потом пропал низкий рокот, на который я обратил внимание только в наступившей шипящей тишине, и Хельман рухнул вниз, недвижимый и поверженный. Но я не мог оторвать от него взгляд: почему-то казалось, что, как во всех этих дешёвых фильмах ужасов, у монстра останется ещё одна попытка испугать публику, неожиданно вернувшись к жизни и превратившись в нечто, жаждущее смерти. Но ничего подобного не случилось — он был мёртв, точно так же, как и девочка, к которой я очень привязался за эти дни, но, видимо, ещё до конца не осознал, что Виолетта ушла навсегда.