— Уж не думаешь ли ты, что я собираюсь выполнять заветы какого-то маньяка? — я неприязненно качнулся и сказал: — Убирайся в ад, где тебе самое место со всеми теориями и пролитой невинной кровью!
— Будь по-твоему…
Хозяина начал заволакивать туман, последовала вспышка, и на этом месте остался лишь большой дымчатый крест, напоминающий коридор, сквозь который я шёл на пожарище. Только теперь он не страшил, а как бы говорил о том, что с этим покончено навсегда.
Дым сгустился, и вокруг меня неожиданно закружились призрачно-синие головы Валеры, Андрея, Николая и Жени. Все они что-то быстро и неразборчиво говорили, но я никак не мог разобрать. Возможно, давали советы, хотели рассказать, что чувствуют или бросить в лицо страшные обвинения. Уже не имело значения. Я лишь слабо махнул им рукой и прошептал:
— Прощайте! В этой жизни мы больше не увидимся!
Кажется, они поняли… Головы разом замолчали и, словно чего-то испугавшись, собрались в колышущуюся кучу. Ужасное лицо стало расти, и теперь в его зловещем рте было множество неровных грозных зубов. Но я знал, что они не предназначены для меня, — их следует опасаться лишь духам или теням тех, кто уже умер. Лицо громко вдохнуло и, повинуясь движениям дыма, головы начали с протяжными криками влетать в перемалывающую их пасть, исчезая где-то в необъятных глубинах и становясь частью непостижимого, но вечного. А потом, словно в тёмной комнате, полной пугающих теней из окна, кто-то зажёг свет — всё мгновенно исчезло, чтобы навсегда уйти в неотступно преследующее меня прошлое.
Когда последний переливающийся камешек упал на волосы Виолетты, превратив их в сияющее звёздное небо, кажется, магия мрачного очарования этим местом пропала, вместе с ужасным лицом, всеми видениями, мыслями и, как ни удивительно, практически рассеявшейся гарью. Чтобы в этом убедиться, достаточно было просто посмотреть вокруг. Но мне больше не хотелось здесь быть, и я остро ощутил непреодолимое желание оказаться на просторе, увидеть живых, весёлых и беззаботных людей, полных повседневных пустяковых хлопот и дел. Но мне ещё предстояла здесь последняя работа, и её необходимо было сделать самому.
Я поднялся с колен и подошёл к выставленным у двери канистрам. Открыл первую и, чувствуя боль в напрягшихся мышцах, перевернул, обрызгивая помещение бензином. Из-за жары казалось, что он может воспламениться в любую секунду и без огня, однако, кроме приторных хлюпающих звуков, больше ничего не происходило. Если всё полыхнёт, то вовсе не факт, что мне удастся выбраться отсюда невредимым, но почему-то я был уверен, что всё пройдёт так, как надо, и именно мне придётся поджигать этот маленький домик смерти.
Так оно и вышло, когда я удивительно быстро разлил по помещению весь бензин и почувствовал, что меня может в любую секунду вырвать от невыносимого запаха и, кажется, плавающих вокруг, как волны, паров. Тогда, бросив последний взгляд на эту удручающую картину, я снял очки и выкинул их куда-то перед собой, услышав лязг по металлу. Потом привязал к ближайшей ручке верёвку и, бережно разматывая моток, начал спускаться вниз, чувствуя необычайную лёгкость и даже какую-то приподнятость. Путь вниз показался быстрым как одно мгновение, а вот верёвка оказалась несколько короче, чем я рассчитывал, и теперь болталась в нескольких метрах от земли, не позволяя её просто так зажечь. Конечно, можно было вернуться на лестницу и спокойно сделать это оттуда, но мне показалось удачнее подтащить стоящий рядом большой деревянный контейнер, взобраться на него и с некоторой торжественностью, чиркнув зажигалкой, поднести огонь к верёвке. Как и предполагалось, давным-давно пропитанная маслами, она мгновенно вспыхнула и трещащий огонь, подгоняемый раскалённым ветром, быстро побежал вверх, унося все мои заботы и проблемы, убеждая, что о них достойно позаботятся.
Я спрыгнул на землю, отряхнул брюки от белой пыли и с удовольствием слушал нарастающий гул. Несомненно, всё случилось именно так, как и планировалось. Медленно пройдя двор и взяв сумку, я открыл калитку и некоторое время стоял и смотрел, как крохотный домик, кажется, вознесённый цилиндрами в самое небо, полыхает, несомненно, привлекая к себе внимание со стороны. Наверняка скоро здесь окажутся пожарные, милиция и скорая, но у меня нет интереса или необходимости с ними встречаться, пусть даже теперь всё здесь моё. Разберутся как-нибудь, не имеет значения. Главное, чтобы тела успели достаточно обгореть, и тогда прикосновение к ним посторонних будет абсолютно бессмысленным и ни на что не влияющим.