— О чём ты? — спросил я, думая, как о маловероятном, что Женя так же, как и я, увидел блёклость цветов машины.
— Приглядись. Наверное, это пепел. Смотрится прямо как выгоревший!
— Да, что-то такое есть. Наверное, мы сами смотримся подобным образом… — неопределённо ответил я и показал рукой: — Глядите, он разворачивается.
В самом деле, «квадратизированный» пересёк две сплошные полосы и поехал в обратном направлении. Мы повторили его манёвр, и Женя вздохнул:
— Были бы здесь гаишники, точно тормознули бы его!
— Да, но, может, и к лучшему, что никого нет. Время идёт, и должен же он наконец куда-нибудь приехать! — сказал я и подумал о том, что неплохо было бы закурить.
Правда, рядом находился ребёнок, да и на задумчиво вынутой мной из кармана пачке с обратной стороны, прямо в тему, была предупреждающая надпись о чрезвычайной опасности табачного дыма для детей. Однако, если мы сделаем остановку где-нибудь ещё, думаю, я всё-таки не удержусь и выйду перекурить. Здесь мне невольно вспомнились прочитанные когда-то увлекательные книжки о партизанах: как они, сидя в засаде, вынуждены были, чтобы не быть обнаруженными, не поджигая, совать сигарету в рот и очень крепко затягиваться. Конечно, можно было бы здесь поэкспериментировать, но странностей мне хватало и так, да и никотиновая зависимость была у меня больше ситуативная — непреодолимо тянуло только в алкогольном опьянении или когда нечего было делать.
— Смотри-ка, а он что-то совсем и не торопится… — сказал Женя, и я увидел, что преследуемая машина, двигаясь по левой полосе, снизила скорость настолько, что ей стали грозно гудеть и мигать фарами собравшиеся сзади автомобили.
Это не возымело никакого действия, и, сначала всё ещё чего-то ожидая, а затем, видимо, приняв водителя за какого-нибудь больного чудака, машины начали решительно объезжать джип. Мы ехали справа со скоростью, судя по спидометру, около сорока километров в час и, несомненно, привлекали внимание не только окружающих, но и «квадратизированного». Плохо… И только я хотел поделиться этими мыслями с Женей, как он нажал на газ и мгновенно обогнал преследуемого.
— И какой у нас теперь план? — спросил я.
— Собственно, можно было плестись за ним, остановиться или обогнать. Я выбрал последний вариант. Сейчас пойду километров шестьдесят, и мы спокойно будем наблюдать за этим чудиком. Если он свернёт или притормозит, развернёмся, а нет — то, поскольку у меня заднее стекло тонировано, это будет оптимальным вариантом для наблюдения.
— Что же, думаю, разумно. Вы у нас специалист, вам и карты в руки…
Так мы двигались минут десять, потом Женя притормозил на обочине, аккуратно развернулся и медленно поехал в обратную сторону, прокомментировав:
— Он помигал и повернул на какую-то просёлочную дорогу. Сейчас аккуратно нагоним!
Вскоре мы увидели слева прогалину в лесу, ведущую, судя по грубым гусеничным следам в глине, к какой-нибудь деревне или стройплощадке. Верным оказалось второе. Когда мы неторопливо въехали на хрустящую и ухабистую дорогу, то сразу же увидели впереди правее большую прогалину. Здесь Женя чертыхнулся и резко вильнул, так что я и Аня скатились друг на друга в угол, издав непроизвольно возмущённые восклицания.
— Что ещё? — пробормотал я, приподнимаясь и оглядываясь.
— Да опять эти идиоты понаставили на обочине крестов. Видимо, чтобы на этом месте случилась ещё как минимум одна авария. Чуть-чуть не врезались… В этом дыму ни черта не видать. И ладно бы деревянный соорудили, так нет же, всё фундаментально, чуть ли не кованый!
— Это да… Тоже никогда не понимал подобного…
— Но ведь ставит же кто-то. А от них, кроме аварийности, один толк — преграждают путь лихачам, которым не терпится пролезть вперёд по обочине в пробке.
— Согласен. Но здесь помогают и продавцы со своими лотками! — я кивнул головой и, перебравшись на свою половину сиденья, поинтересовался у девочки: — С тобой всё в порядке? Не ушиблась?
Женя тоже внимательно смотрел на девочку в зеркало.
— А, пустяки. Как будто с мальчиками на перемене в толкашки поиграла…
— Как, ты всё ещё этим занимаешься? — он обернулся и, нахмурившись, посмотрел на дочь.
— Нет-нет, папочка. Я же уже взрослая! — сверкнула глазами Аня, и в её голосе послышалось возмущение.
— Смотри у меня…
Мне был не очень понятен предмет их беспокойства, но вникать и выяснять подробности не хотелось. Наверное, девочка когда-то в такой игре сильно ушиблась и теперь папа, вполне понятно, беспокоился, чтобы ничего подобного не случилось. У нас в школе, когда такая забава была популярной, частенько вытолканный даже нос о паркет разбивал.