— Нет, пожалуй, смогу воздержаться! — криво усмехнулся я, хотя испытывал практически непреодолимое желание проникнуть внутрь девушки хотя бы пальцами и погружать их всё глубже, глубже, пока не наступит нечто вроде удовлетворение хотя бы оттого, что ничего интересного больше не предвидится.
Однако в то же самое время, скорее всего, это значило бы поставить окончательную точку в том, что я ничего не могу как мужчина, а лазейку очень хотелось бы оставить. Конечно, скорее всего, всё дело в лекарствах, которыми меня пичкали, и нужно просто время, чтобы эта гадость вышла из организма. Но ведь может быть и по-другому.
— Итак, ничего! — подытожил Хельман и тут же прикрикнул на Катю: — Не надо мазать сиденье. И запах… Ты хоть подмылась?
— Что вы такое говорите? — Девушка вытаращила на Хельмана серые глаза и по инерции продолжала водить растопыренными пальцами по набухшим соскам.
— А того… Всё, ладно. Выметайся отсюда поживее!
— Хорошо… — пискнула Катя и, задрав ноги, стала быстро надевать перекрученные стринги.
— Мы спешим. Давай-ка, вместе со всем своим барахлом выметайся на улицу.
— Я сейчас… вот только… — залепетала девушка.
— Немедленно! — прикрикнул Хельман, и гостья мгновенно покинула салон, кажется, что-то с обидой выкрикнув, относящееся к нам обоим.
— Ну и как оно?
— Не понимаю, зачем ты затеял весь этот спектакль.
— Тебе и не надо. Важно, что ты теперь знаешь, что ничего то не работает.
— И что, тебе от этого стало легче?
— Мне-то? Конечно. Значит, всё идёт как надо.
— Да ну? А мне казалось, что мои сексуальные дела тебя особенно и не касаются… — саркастично присвистнул я, а потом серьёзно добавил: — Но если быть откровенным, конечно, на фоне всех гадостей, что ты уже сделал, эта, пожалуй, всё-таки блекнет.
— Да, может и так.
Хельман завёл двигатель, и мы выехали из сложной череды закоулков на оживлённую трассу.
— Как думаешь, — как бы между прочим поинтересовался я, — если я сейчас буду звать на помощь, например у поста ГАИ, выйдет из этого какой толк? Так сказать, тоже проверю тебя на состоятельность…
— Ты, конечно, можешь попробовать, но, наверное, всё-таки зря потеряешь время, — ухмыльнулся Хельман.
А мы мчались всё дальше, рассекая плывущий и обжигающий воздух, словно пытающийся пропитать нас насквозь и шепчущий: «Не торопитесь». Вскоре Москва сменилась областью, а наш путь, видимо, лежал ещё дальше. Мои веки всё больше тяжелели, и в какой-то момент, хотя я и приказывал себе не спать, привычка, устоявшаяся в клинике, взяла своё, и я словно провалился в чёрную бездну, из которой снова попал в реальный мир только после чувствительного толчка. Он болезненно отозвался в животе, и, ещё даже не открыв глаза, я подумал, что вот сейчас меня точно опять вытошнит. Однако всё на удивление быстро успокоилось, и я с облегчением выдохнул, пробормотав:
— Чёртовы лекарства…
— А, очнулся! — раздался жизнерадостный голос Хельмана. — Ну, ты и придавил, нечего сказать. Но главное, чтобы на пользу!
«Мерс» снова сильно качнуло, и я, окончательно проснувшись, открыл глаза:
— Где это мы?
Вокруг было пустынно, а путь примерно через равные промежутки преграждали рвы.
— Важно не это, а что здесь. Как думаешь, не кроты ли постарались?
— Наверное, всё-таки люди…
Машину снова внушительно тряхнуло на широкой песочной дороге, когда мы переехали очередной широкий ров. Судя по всему, он был выкопан совсем недавно и именно в целях предотвращения пожаров, о которых так красочно рассказывали по радио в выпусках новостей. Меня немного озадачило, что никаких построек вблизи видно не было, но вряд ли такие значительные силы были затрачены просто так.
— Вот там и там сейчас вовсю борются с огнём… — Хельман махнул рукой назад и справа от себя. — Впереди постоянно чадит торфяник, и в зависимости от направления ветра очень дымно или умеренно, как сейчас.
Я кивнул головой, не совсем понимая, зачем мне нужны эти сведения.
— Посмотри, всё вокруг словно поблёкло. Здесь как нигде интенсивно валится с неба пепел. Это, конечно, не лягушки или ещё какая экзотика, но всё равно достойно внимания. Наслаждайся, я бы сейчас тоже махнул куда-нибудь отдохнуть, но, сам понимаешь, полно дел. И ты одно из них!
— И куда ты меня везёшь?
— А вот посмотри-ка сюда!
Хельман обогнул большую кучу песка и камней, за которой простиралось бескрайнее поле, поросшее высокой травой с каким-то рвано-белым пухом и кучками елей, казавшихся слишком пушистыми, и какими-то неестественно сваленными, чтобы быть настоящими.