— Где мы? — Я обвёл размытым взглядом низкий деревянный потолок и остановился на старомодной изящной люстре.
— Там, куда ты, без сомнения, направлялся, в единственном на всю округу доме! — Андрей присел рядом, и в его голосе зазвучало неприкрытое беспокойство: — Давай, рассказывай. Что же с тобой приключилось?
Я попытался начать, но кроме более-менее связанного описания того, что мы видели во время слежки с Женей, выдавить из себя ничего не смог. Язык начал заплетаться, а моё сознание, кажется, проваливаться в какие-то неведомые пропасти. Возможно, это была реакция на отсутствие уже привычных больничных лекарств или мне просто очень хотелось не касаться этой темы, во всяком случае пока.
— Давай лучше ты, я что-то сегодня не в форме… — попытался улыбнуться я, но не почувствовал, действительно мой рот растянулся или ничего не произошло.
— А что говорить? Я здесь уже пять дней… — Андрей сглотнул, и его глаза запали ещё глубже. — Меня привёз сюда тот человек, которого ты называешь Хельманом, и сказал просто ждать, не делая попыток выбраться. Вот я и дождался тебя!
— И как же так получилось?
Окончание последнего слова прозвучало в моей голове словно эхо, и я на мгновение увидел перед глазами лес, тёмно-коричневую дорогу и гордо стоящего возле неё лося с большими ветвистыми рогами. Кажется, на них висел знак «Дорожные работы» и он оберегал путников от неприятностей в пути.
— Ты уверен, что в состоянии хотя бы слушать? — донёсся до меня постепенно нарастающий голос Андрея, и я кивнул. — Помнишь, я упоминал тебе, что случайно познакомился с одной девушкой? Так вот, представляешь, по-настоящему, прямо словно в первый раз, влюбился и был счастлив как никогда. Что-то подобное я испытывал только со своей бывшей семьёй, но этой темы мы касаться не будем. Сделал предложение уже на седьмой день знакомства, все дела… Начали определяться со свадьбой и даже заказали билеты, чтобы отправиться в романтическое путешествие. И не куда-нибудь — на Гавайи! Но ты не думай… — здесь он осёкся, и его левая скула задёргалась, — я ни на минуту не забывал о тебе… Сделал всё, что только было возможно, но ты таинственно исчез с этим самым человеком, и последнее, что удалось установить точно, это ваш странный отъезд в тоннель метро. Прямо скажем, не густо. Женя тоже не мог ничего рассказать: его нашли в машине с единственным, но смертельным огнестрельным ранением, а его дочка могла внятно сказать только то, что какой-то дядя, очень похожий по приметам на Хельмана, отвёл её в кафе. Девочка была в шоке и твердила потом всё время одно и то же: «Какое вкусное было мороженое» — и что ей почему-то не стали приносить добавку.
— Ясно, твоей вины ни в чём здесь нет… — промямлил я.
— Теперь вот, представляешь, неожиданно пропадает и Оксана. Просто вышла с работы, и больше никто ничего не видел. А через несколько дней, когда я уже сбился с ног в поисках и начал впадать в отчаяние, она неожиданно позвонила и попросила срочно приехать, одному, никому не говоря куда и зачем. Я именно так и сделал, а в результате попал в банальную ловушку. Оказалось, что Оксану похитил этот пресловутый Хельман и вынудил меня заключить с ним соглашение, которое я прилежно сейчас и выполняю, взяв на работе отпуск. Мы договорились, что если я здесь проведу ровно месяц, то он пришлёт за мной машину, а дома будет ждать живая и здоровая Оксана. В противном случае, ты сам всё понимаешь…
Повисло молчание. Я невольно вспомнил разлетающуюся лавочку и семью Николая, но не хотел допустить даже мысли, не говоря уже о том, чтобы высказаться вслух, что Оксаны может уже давно не быть в живых. Вместо этого я тяжело приподнялся на локте и сказал:
— Уверен, что всё будет хорошо. Не волнуйся, мы теперь вместе!
— Да, и, поверь, я этому очень рад. Хельман упомянул, что ко мне пожалует «дорогой гость», но, честно говоря, я никак не предполагал увидеть именно тебя. Одним камнем на душе стало меньше, и сейчас для меня это значит очень многое!
Мой взгляд скользнул по рядам книжных полок, забитых внушительными собраниями сочинений, которые смотрелись абсолютно неуместно в этом простеньком доме. В воздухе, помимо гари, чувствовался явственно различимый запах свежего дерева, и у меня невольно создалось впечатление, что всё, окружающее меня, выстроено совсем недавно, — скорее всего, именно под то, что ждёт нас в самое ближайшее время. Потом я посмотрел на стену слева и чуть не вскрикнул: над переливающейся в свете лампы тумбой висела фотография, с которой сквозь разбитое стекло на меня смотрела Ада.
— Кто это? — выдохнул я и показал отяжелевшей свободной рукой на портрет.