— Ты курить-то в этой больнице не бросил? — спросил Андрей, усаживаясь на пень неподалёку.
— Нет, даже скорее стал ещё больше. Раньше у меня, наверное, дело ограничивалось пачкой в день, а там и до двух доходило.
— Что же, тогда мне тебя порадовать нечем, сигаретами здесь и не пахнет. Надо же, кажется, что Хельман обо всём подумал, а этот момент как-то упустил. Честно говоря, я извёлся уже, даже пробовал завернуть в клочок бумаги сухую траву, но после первой же затяжки выбросил эту гадость.
— Ну, думаю, придётся это как-нибудь пережить… — задумчиво протянул я, неожиданно осознав, что совсем не хочу курить. Даже наоборот, воспоминание о том, как я глотаю дым и беру в рот обслюнявленный фильтр, вызвали лёгкую тошноту, хотя почему-то было понятно, что дальше этого дело не пойдёт. Точно так же как с зароком не пить во время утреннего похмелья, который не вспоминается до следующего.
Несмотря на то что сейчас в моём животе и плескалось явственно ощущаемое кофе с упаковкой круассанов, особой сытости, как и голода, я не чувствовал — словно случайно удалось найти именно ту золотую середину, которая всё время от меня ускользала. И я бы не сказал, что это сродни называемому родителями состоянию чувства лёгкого недоедания, с которым, по их многолетним уверениям, следовало покидать кухню после еды. Скорее, просто всё так, как должно быть.
— А почему после бойни в метро, которая, разумеется, стала настоящим ЧП для Москвы, Хельмана ищут так, что он может спокойно разъезжать по городу и опять делать то, что вздумается? — спросил Андрей.
— Знаешь, хороший вопрос, и я им уже неоднократно задавался. Вроде и описание его было, и даже фрагменты записи камер слежения в метро, но при всех громких призывах фактически дело почему-то на каждом шагу спускали на тормозах. Это может говорить только об одном: у человека есть очень высокопоставленные покровители. Ну или слишком много денег, чтобы купить всех, кого можно. Несомненно, это усложняет нашу задачу и не может радовать.
— С другой стороны, машину он всё-таки, по твоим словам, сменил… Значит, для Хельмана тоже не всё так просто… — Андрей кашлянул и потёр ладонью нос, потом показал мне её, темнеющую узкой полосой, и прокомментировал: — Смотри. Я-то всегда думал, что там всё бывает таким после курения, когда никотин оседает на волосах в носу, но получается, что с этой гарью всё даже ещё хуже…
— Наверное, потому что это тот же самый вредный дым! — усмехнулся я. — Кстати, о разрисованном джипе-то удалось что-то точнее выяснить?
— Как сказать. Кроме того, что ты уже знаешь от Жени, могу добавить, что фирма эта абсолютно левая, с липовым адресом и всеми делами, зарегистрированная на некоего гражданина Украины. Примечательный факт: контора появилась буквально за неделю до смерти Валеры. Что это — совпадение или заранее продуманный план? Трудно сказать. Соответственно, никто ничего не знает и о судьбе этой машины. Конечно, она числится в розыске, но, честно говоря, лично я сомневаюсь в его результативности, тем более с тем рвением, как они ищут самого Хельмана. К слову, тебя ищут не менее интенсивно, так и не определившись со статусом — свидетель или соучастник, но тоже, думаю, это имеет сейчас мало значения.
— Это да. Жаль, надеялся на что-нибудь более внятное с машиной! — вздохнул я и присел рядом на второй пенёк.
Он был кособоко поставлен рядом с круглым пластмассовым столом, уже разогревшемся на солнце и опасно проминающемся. От него пахло как от только что привезённой из магазина новой вещи, и, наверное, поэтому стол казался здесь хоть и удобным, но чем-то лишним, не соответствующим.
— А людей, машин или чего-то подобного за эти дни ты не встречал? — спросил я Андрея.
— Нет, не единой живой души. Даже вертолёты здесь почему-то не летают, — пожал плечами Андрей. — Хотя, насколько я понял из новостей, пока не оказался отрезанным здесь от цивилизации, где-то рядом должны тянуть трубопровод из Оки для затопления торфяников… Возможно, проект уже и осуществился, поэтому всех, кого можно, эвакуировали.